Совушка ее величества

Давно не было полуночного слета, слишком давно, и слишком многие мужчины не обзавелись парой, все оттягивая принятие решения до очередного контрольного срока, который наступит через несколько месяцев.

Раньше было проще, раньше экспертный совет разрешал инициировать птенцов чаще, но за последние пятьсот лет им существенно урезали лимиты, да и женщины из людей были все как одна слабыми и непривлекательными в плане энергетики, так что редко кто из нынешних лордов мог похвастать достойной парой из новообращенных.

Но эта… невзрачная и запуганная внешне, но такая горячая и сияющая внутри.

Хорошо, что сам Минайдо, как и его наследник, уже обзавелись парой. Кстати, где Димитро? Этот выродок гарпии давно не появлялся в гнезде… Пусть и дальше не появляется.

А вот и нужный зал. Закрыто? С чего бы? Ему туда нельзя? Вы ничего не попутали, стражи?

– Приказ его светлости… – прошелестел страж извиняющимся тоном и склонил голову, чтобы не встречаться взглядом с одним из своих лордов.

Даже так? Ла-а-адно…

Недовольно сверкнув темно-синими глазами, Элидайро больше ничем не выдал своего раздражения, предпочтя уйти и не дразнить судьбу. Если глава клана приказал никого не впускать, то лучше заняться иными делами, а Минайдо сам оповестит их о том, что сочтет нужным, на вечернем собрании.

Жаль, конечно… Ну да ничего, он терпеливый, он подождет.

Шли мы не очень долго – спустились по лестнице, прошли через несколько залов и коридоров, причем снова кругом была уйма темно-серого камня, много искусственного света, но мало окон, растений и каких-нибудь украшений интерьера.

Перед очередными внушительными двустворчатыми дверями из черного дерева, которые охраняли два бугая в черной форме, меня заставили проторчать несколько минут, прежде чем лорд с кем-то внутри пообщался и только после разрешил войти и мне.

Я так понимаю, глава клана, да?

Жутковатый мужчина, даже отсюда видно. Все как полагается – трон, толстая цепь на шее, ободок короны на голове, цепкий пристальный взгляд, высокомерное выражение хищного и властного лица.

Но вот что удивительно: я выживала, а они – нет.

Криво усмехнувшись воспоминаниям, я тотчас взяла себя в руки, когда глава практически неуловимо нахмурился, а у меня под кожей головы начало что-то неприятно ползать. Черт! Это он так делает?! Брр, как гадко!

Голос был тихим, но пробирал до мурашек.