Совушка ее величества

Черт, если он видел, как я откусила этому уроду голову… бе-э-э… лучше б я его просто раздавила! До сих пор тошно!

– Юмирай, ты мне только честно скажи – ты всех своих подопечных так воспитываешь? – неожиданно снова вмешался чрезвычайно улыбчивый Элидайро (перенервничал, бедолага), чем отвлек внимание лорда от моей смущенной морды. – Стиль, конечно, необычен, но безусловно действенен.

Хмуро рассматривая потрепанного главу клана, Юмирай довольно быстро был введен в курс дела. Кстати, пока ему рассказывали, как все произошло, снова заиграла музыка, и гости, которых не подпускали к нам бдительные воины, вынуждены были сделать вид, что их совсем не интересует сидящая посреди зала ледяная драконочка, и продолжили отдыхать и танцевать.

Хотя так и норовили подслушать.

– Ви-и-ика… – После того как Юмирай услышал все, причем не только от Элидайро, но и от Икуро, дополнившего рассказ, он снова посмотрел на меня. – Ну голову-то откусывать зачем? Гадость же!

А то я не почувствовала.

«Дай конфетку, во рту противно».

– Испугалась? – Лорд шагнул ближе и, наплевав на присутствующих, сначала дал освежающий леденец (он их всегда носил с собой, причем в основном для меня), а затем обнял меня за шею и ласково погладил по лбу. – Ничего-ничего, все хорошо… Теперь все будет хорошо. Оборачивайся обратно. – Я отрицательно мотнула головой, при этом стараясь, чтобы его руки остались там, где были, и он удивленно уточнил: – Что? Не хочешь?

– Шэт. – До ястреба тоже дошло сразу, и по сурово поджатым губам стало ясно – он против того, чтобы я рискнула.

Лорд задумался, не прекращая гладить меня по лбу и носу, как самую обычную собаку, и я блаженно прищурилась. Сейчас мне было абсолютно наплевать на всех остальных. И на их косые взгляды, и на зазвучавшие вдруг обескураженные возгласы, и на резко оборвавшуюся музыку.

А затем в абсолютной тишине раздался потрясенный голос королевы:

– Виктория? Ты сияешь?!

Приоткрыв глаз, я даже слегка отпрянула. Мы действительно сияли. Причем как-то… не так, как остальные.

И если Юми просто сиял, то я переливалась, как подсвеченный изнутри сапфир. Сверкала каждая чешуйка, каждое перышко, каждый коготок.

Но ярче всего сияли изумрудные глаза вампира, враз растерявшие всю свою черноту и ставшие удивительно прекрасными.