Человек звонит и после предварительного разговора со специально обученным специалистом, определяющим в разговоре, истинная ли проблема у звонящего, мы договариваемся о встрече. Очень конспиративно, очень продуманно проводим встречу, на которой обязательно присутствует психолог-профайлер, который выясняет глубину проблемы. В случае реальной, смертельной угрозы проговаривают формирование «тревожного чемоданчика» для себя и детей, в который входит пакет документов, что понадобятся в случае экстренной эвакуации для себя и детей, и обязательно подчеркивается необходимость оставления всех гаджетов дома.
Мы выдаем самый обычный кнопочный телефон для экстренной связи или оговариваем таковую. И особо подчеркиваем, что нельзя ни в коем случае сообщать в соцсетях о своих намерениях, даже намеком. Полный интернетный вакуум. У нас в «Убежище» запрещены любые гаджеты, кроме примитивных электронных игрушек для деток и телевидения.
Так нет, тащат, ты представляешь? Идиотизм полный. А как я без Сети, спрашивает и смотрит на меня такими тупыми глазами. Хорошо, все наши эвакуации проводят ребята Кнурова, а у них есть такой специальный приборчик, определяющий электронные носители в каком-то там крутом диапазоне. Находим, выбрасываем. А сейчас еще в Москве активно тестируется общая база, подключённая к системе Fine Face, для нас это полная… Сложно будет, одним словом.
Несколько раз уже были случаи, когда высокопоставленный хрен вот так, через свои каналы, по городскому поиску и скриншотам переписки вычислил беглую жену. И ты даже не представляешь, что он с ней сделал, выловив прямо во время эвакуации и вернув домой.
– Какая-то достоевщина в худшем смысле этого слова.
– Согласна, – тяжко вздохнула Дина. – Но самое страшное, что этому нет конца и, скорее всего, никогда не будет.
По данным МВД, за прошлый год число насильственных преступлений, совершенных по отношению к подросткам их родными и опекунами, выросло больше, чем на сорок процентов. А ведь мы и подростков спасаем, хотя это очень непросто и классифицируется как похищение, если он один, без взрослых.
– А как вообще работает ваш центр, что конкретно вы делаете для пострадавших? Я читал на сайте, но мне интересно услышать от тебя.
