– Да один мальчонка, – ответил Влад, – хотел тебя с ним познакомить. – И махнул, указав рукой: – Идем туда, к миникам, – как называл он своих мини-лошадок, – там у него дружок любимый имеется, наверняка он с ним.
И двинулся вперед, Дина – за ним, обходя группки детей, которые увлеченно возились с разной живностью под присмотром работников зоопарка, воспитателей и родителей.
Как же здорово придумали они тут с этим зоопарком, сколько у детей энтузиазма, радости, воодушевления – глазки горят от восторга, сплошной гул стоит от визга и смеха.
И почему она раньше сюда не заходила? Заряд бодрости на весь день обеспечен.
Так размышляя и улыбаясь, Дина вышла из зоопарка и поспешила догонять Гарандина, успевшего уйти вперед довольно далеко.
Она уже почти поравнялась с ним, когда услышала детский заливистый, звонкий смех… и испытала чувство странного узнавания. Какое-то дежавю, честное слово, будто она уже когда-то слышала и запомнила именно этот потрясающий, совершенно необыкновенный детский смех, звенящий радостью и счастьем.
Ощущение было поразительным, ошеломляющим, словно с ней когда-то давно по неизвестной причине случилась частичная амнезия, которая вдруг в один момент исчезла, и она внезапно вспомнила этот голосок и этот невероятный звонкий смех.
Дина двинулась вперед, ведомая, как по ниточке, не обращая внимания ни на что вокруг, сконцентрировавшись только на этом замечательном звонком смехе.
Она увидела маленькую, совсем небольшую рыжую лошадку, а сделав еще пару шагов вперед, стоявшего рядом с ней маленького мальчонку лет трех-четырех, опиравшегося на маленькие костылечки, который кормил лошадь яблоком и хохотал от счастья, аж зажмуриваясь, когда та аккуратно брала с его ладошки кусочек яблочка своими чуткими бархатными губами.
Маленький мальчик, на костылях… с ампутированной до середины левой голени ножкой, хохотал и был совершенно, бесконечно счастлив.
Что-то случилось с ногами Дины, они мгновенно ослабли и подкосились, и ей пришлось опуститься на колени, чтобы не упасть.
Она смотрела и смотрела на этого счастливого ребенка и не могла оторваться и перестать смотреть, уже все про него поняв.
А он, словно почувствовав ее взгляд, отвлекся от своего чудесного занятия, посмотрел на незнакомую тетю, стоявшую на коленях, и что-то промелькнуло на его мордашке, какое-то особое выражение, что-то такое в глазах. И он ухватился за свои костылики и, как-то ловко-ловко и очень быстро перебирая ими, побежал к ней.
