Дина протянула ему руки навстречу, и он влетел в эти ее распахнутые объятия, она подхватила его и прижала к себе вместе с его смехом и костыльками, и зажмурилась от счастья, почувствовав наконец его горячее тело у себя на груди."
"Она не чувствовала, как текли слезы по щекам, как больно впился в поврежденное бедро костыль, соединенный с другим костылем специальной ременной сцепкой, видимо, чтобы ребенку не приходилось постоянно их поднимать, не видела и не слышала ничего вокруг, она переживала невероятно мощное ощущение… бог его знает чего – не объяснить, не передать словами всю гамму чувств, эмоций, которую она испытывала в этот потрясающий момент.
Ребенок отстранился, чтобы видеть ее лицо, посмотрел сосредоточенным, очень внимательным взглядом и спросил:
– Чего ты плачешь?
Она не могла говорить, улыбалась, разглядывая его серьезную мордашку, не чувствуя, как по ее губам текут слезы.
– Ты моя мама? – спросил ребенок, глядя ей прямо в глаза своими синими глазенками.
– Да, – произнесла Дина и повторила: – Да, я твоя мама.
И тут он, откинув назад голову, рассмеялся своим бесподобным, чудесным счастливым смехом и, выпрямившись, ухватил ее ручонками за щеки и весело спросил:
– Тогда чего ты плачешь? Ты ведь нашлась! Смеяться надо, мамочка моя! – И снова залился самым счастливым в мире смехом.
Дина попыталась было встать, не выпуская ребенка из рук, не получилось, и она почувствовала, как ее подхватывают и ставят на ноги сильные, надежные руки.
Все так же прижимая к себе радостного ребенка, она повернулась и, посмотрев в лицо Влада, оповестила:
– Нам надо срочно пожениться.
– Да, – понял все, что она хотела ему сказать, Гарандин.
– Дядя Влад, дядя Влад! – закричал счастливый, взбудораженный ребенок. – Моя мама нашлась! Вот она! – прокричал он пуще и громче прежнего и обнял Дину за шею, прижавшись к ее щеке своей горячей щечкой.
– Да, малыш, я знаю, – улыбнулся ему Гарандин, явно справляясь с чем-то не самым простым, что он ощущал в себе.
– А откуда ты знаешь? – распахнул свои синие глазенки пацан, от удивления отпустив шею Дины.
– А как ты думаешь? – спросил у него Влад.
– Потому что она твоя тетя, да? – выяснял ребенок. – А я твой мальчик? – И совсем уж потрясенным шепотом внес полную ясность: – Сынок?
– Да, – кивнул Гарандин, поиграв желваками на скулах, подтвердил: – Сынок.
