Чулки? Чулки! Охренеть просто!
И как-то все размытым вдруг стало. Потянулся, прижал, вдохнул нежный запах чего-то сладкого, легкого.
И не до смеха совсем. Не до разговоров. И только фразы:
– Я тяжелая!
– Глупости!
– У меня давно никого…
– Понял…
И жадные касания, стоны, скрип старенькой кровати, на которой Платон с трудом уместился. Но никто не жаловался. Разве это так важно, когда после стольких лет два сердца нашли друг друга?
А после, когда Люся, смущенно улыбаясь, сидела в кольце мужских рук, закутанная в простыню, Платон собственноручно кормил и поил свою женщину.
И опять полились разговоры, воспоминания, смех, робкие признания.
А Платон старался подальше двигать от себя мысли о том, что именно он не разглядел тогда, много лет назад, он виноват. Ведь могли бы уже столько времени быть вместе. И дети у них могли бы общие родиться. Машка вполне могла бы быть от Люси, а не от той, другой, не любимой и давно забытой.
И Клим был бы его, Платона, сыном.
И будто вселенная услышала его мысли о пацане, дверь неожиданно распахнулась, заставив Люсю вздрогнуть.
А мальчишеский голос громко поинтересовался:
– Ма? А ты чего, дома? Вроде же уезжать собралась.
Люся готова была провалиться сквозь землю. Куда бежать? Спальня ее – через коридор. Сын все равно увидит. И почему она не подумала одеться? Ведь Платон брюки надел, рубашку набросил на плечи, просто не застегнул. А она – дура мечтательная, совсем мозг высох!
Однако Дусмадис держал ее крепко, прижимая к себе руками.
Да и прятаться поздно. Клим уже вошел в комнату и замер, рассмотрев их двоих во всей красе.
– Здравствуй, Клим, – поднялся Платон на ноги, а Люсю усадил на свой стул. Протянул руку парню. – Мы с твоей мамой поженимся скоро. Можешь звать меня Платоном.
– А может, сразу «папой»? – скривился мальчишка, но руку пожал.
Люся смотрела на то, как ее сын изучает ее мужчину. Не пасует перед Платоном. А ведь Дусмадис был и выше, и сильнее, и старше. Платон вообще был крупным мужчиной, а Клим – еще мальчишка совсем, пусть и тоже обогнал всех сверстников в росте и шириной плеч.
Но мальчишка ведь.
– Это как получится, – усмехнулся Платон. – Ставь тарелку, ужинать будем.
Клим вскинул брови. А Люся так и ждала от сына какого-нибудь фокуса, язвительного замечания, или скандала. Ведь не приводила она раньше никого в дом, да и некого было приводить. Сын привык, что мама – на сто процентов принадлежит ему одному.
А здесь…
– Вы уж учтите, что ем я много.
![Обложка книги Воровка, или Противоположности притягиваются[СИ]](/uploads/posts/images/1/vorovka-ili-protivopolozhnosti-pritiagivaiutsia-si.jpg)
