SPA-чистилище

Полковник отправился на кухоньку, однако двери на веранду не закрыл, хоть с нее и холодом веяло. Он предполагал, что Люба не остановит свой пьяный монолог, и предчувствовал, что она, возможно, проболтается о чем-то интересном. Однако художница при исчезновении слушателя из поля зрения заткнула фонтан своего пьяного красноречия, только возилась чего-то на диване – пружины поскрипывали.

Ходасевич заварил чай в пакетиках в двух кружках, себе влил добрую порцию коньяка – чтобы хоть чуть-чуть собеседницу догнать.

Когда он появился на террасе, Люба уже сидела без курточки – кожанка валялась рядом на диване. Под курткой оказалась довольно элегантная хлопчатобумажная блузка черного цвета – пара верхних пуговиц расстегнута, ворот распахнут, в декольте видна морщинистая жилистая шея и золотая иконка на цепочке.

Валерий Петрович подал чай и конфеты, а художница, пристально глядя на него, заявила:

– Хар-роший ты мужик, пълковник!

Ее пьяный акцент потихонечку улетучивался – да и не наигрывала ли она слегка с этим акцентом? Однако алкогольная откровенность в ней по-прежнему сидела.

– Сразу видно, что хор-роший!.. Хоть и чекист… Зато ты добрый и несчастный… И с с-семьей тебе не повезло… И с работой, кажется, тоже…

– С чего ты взяла, Люба? – серьезно спросил Ходасевич.

Раз уж она ему «тыкает», полковнику сам бог велел.

– Да видно же!.. Неужели ж ты, если б у тебя все тип-топ было, занимался тем, чем сейчас занимаесся?

– Жизнь разнообразна и переменчива, – пожал плечами Ходасевич. – И я на судьбу не жалуюсь.

– А я вот – жалуюсь! – вдруг выкрикнула Люба. – Хотя…

Она задумалась.

– А знаешь, где я сегодня была? – вдруг спросила Любочка.

К чаю она не притронулась.

– Представления не имею.

– Мне ведь как с утра Леночка позвонила, что Алла погибла и они только что в морге тело ее опознали, я сразу поняла: пора. И с-собралась, и в М-москву поехала.