SPA-чистилище

Собственные вкусы он считал самыми плебейскими: любил импрессионистов (особенно они хороши в парижском д’Орсэ), Рембрандта, Вермеера (в дрезденском Цвингере чудо что за «Девушка с письмом».) Двадцатый век – ни Дали, ни Шагала, ни Кандинского, ни, боже упаси, Уорхола, – Ходасевич не переваривал.

Манера Любочки, словно нарочно, соответствовала его вкусам: размытые пейзажи в импрессионистской манере. Пейзажи все больше русские – щемящие, а временами даже тягостные по настроению.

Вот пустынная проселочная дорога под дождем, и люди жмутся друг к другу, теснятся под железным павильоном автобусной остановки…

Вот огромные желтые листья плывут по прозрачной речушке, а на дне из-под слоя ила выглядывает ржавая консервная банка…

Вот перспектива улицы в дачном поселке (в ней Ходасевич узнал листвянскую Советскую), она пустынна, лишь удаляется вдаль мамаша, везущая колясочку с ребенком…

Любочка, оставшаяся в мастерской внизу, привычно закурила.

Стояла, рассеянно глядя в большое окно. В закатном свете стали видны клубы и сизые прожилки дыма.

Даже по самым первым картинам становилась очевидной истина, которую, впрочем, Ходасевич вывел и без картин: Любочка талантлива, однако неуспешна. Ему трудно было объяснить, почему ей не удалось достичь вершин в своем деле. Черт его знает. Он не знаток живописи и не искусствовед. Наверно, дело в том, что полотна Перевозчиковой слишком рядовые, обыкновенные, без скандала и эпатажа. А может, они для широкой публики излишне грустны и даже депрессивны.

Оставалось только пожалеть художницу.

Наверно, это мука для талантливого человека: всю жизнь заниматься любимым делом, но не суметь достичь успеха. Бог знает, какие комплексы могут при подобном раскладе родиться в душе!..

Просмотрев все развешанное на полатях – в основном пейзажи, натюрморты и пару портретов незнакомых Ходасевичу людей, – полковник наклонился, чтобы разглядеть картины, прислоненные к дощатой стене. Среди них его ждало нечто иное. Первый же холст оказался портретом человека, которого сыщик уже где-то видел.

Красивой лепки лицо, волнистые седые волосы и искрящиеся голубые глаза. С первого же взгляда стало очевидно, что автор полотна испытывает к своей модели теплые чувства. Может быть, даже любит его…

И тут Валерий Петрович вспомнил, где он раньше видел этого человека: на фотографических карточках – и в квартире Аллы Михайловны, и в ее листвянском доме. Да, конечно же, то был муж Долининой – пропавший пятнадцать лет назад Иван Иванович.