SPA-чистилище

Ходасевич развернул лицом к себе следующий холст. Парный портрет – Алла (лет на пятнадцать моложе нынешнего возраста) рядом с Иваном Ивановичем. Оба красивы и веселы, однако и позой, и взглядом мужчина словно отъединен от своей половины и будто бы хочет вырваться за пределы холста, навстречу художнице, оставив супругу одну в тесной рамке… Валерий Петрович перевернул третий портрет. Он тоже был парным, но совсем иным, чем второй. Он изображал все того же мужчину – Ивана Ивановича, однако женщина рядом с ним оказалась совсем другая.

То была молодая, счастливая Любочка. Она прислонилась к плечу мужчины и словно бы растекалась в его объятиях.

А вот еще одна картина с тем же лицом – все в одном месте! Она странная. На ней изображено крупным планом лицо мужа Аллы. Однако оно смертельно бледно. И голова запрокинута, глаза закрыты, а с губ стекает струйка крови… Мужчина – Иван Иванович, – очевидно, мертв…

«Значит, – подумалось полковнику, – и рассказ Имомали, и мои построения были правдой: у Ивана Ивановича, мужа Аллы, с Любочкой когда-то был роман… А что значит его мертвая голова?.

.»

Из задумчивости его вывел резкий голос:

– Кто это вам разрешил, а?!

Лицо Любы было искажено гневом.

«В ссоре с женщиной никогда не следует оправдываться», – сию истину Валерий Петрович усвоил давно и накрепко – не без деятельной помощи Юлии Николаевны.

И потому он холодно бросил в перекошенное бешенством лицо художницы – с утвердительной, даже обвиняющей интонацией:

– Вы были любовницей Иван Иваныча.

Хозяйка взъярилась, кажется, еще пуще.

– А вам-то что за дело?!.

В том ноябре все случалось, кажется, само собой. И одновременно было чувство: все летит, похоже, ко всем чертям. Все распадается: страна, партия, привычные институты и порядки, семья и даже сознание…

И она сознательно держала себя в узде. Не поддавалась на его ухаживания. Вела себя с ним подчеркнуто холодно.

Хватит ей поклонников и без Ивана. Не нужны ей лишние приключения на свою голову. И мир с соседкой для нее важнее, чем мстительное желание отобрать мужика – прицепить ей чайник на нос.

Моршан Ян, имевший связи среди западных коллекционеров, наконец-то смог впарить им ее картины. Работы Перевозчиковой пошли, и за каждую платили долларами. В ту пору те зеленые представлялись ей гигантской суммой.