SPA-чистилище

Потому что через два месяца родители пострадавших парнишек заявили, что дети дядю оговорили, и дело было прекращено за недоказанностью участия обвиняемого в совершении преступления. Так что педофил отделался легким испугом. Вот и все.

– Сильно! Спасибо. Ты мне здорово помог… А что было потом? После восемьдесят четвертого года? Этот пи-дагог и пи-анист свои порочные склонности не проявлял?

– Да-а, Олег Николаич, удивил ты меня. Особенно своими познаниями в мужеложестве.

Голос Ибрагимова посуровел:

– Изволю, – вздохнул Валерий Петрович.

– На самом деле я тебе очень благодарен. Необычный и потому очень полезный материал.

– А ты почему в воскресенье на службе сидишь?

– Так, накопились разные делишки, – неопределенно ответил Ибрагимов.

– Может, ты заодно и вторую мою просьбу выполнишь? Ту самую, помнишь: по поводу звонков на один мобильный номер…

– А я ее уже выполнил.

– Вот как? Ох, спасибо тебе, Олег Николаич, большое. Не знаю, как тебя и благодарить.

– С тех пор как шотландцы изобрели виски, это не проблема.

– Да я уж усвоил. «Блю лейбл».

– Списочек звонков с интересующего тебя телефончика готов. Сейчас мой парнишка его изучает и свои комментарии на полях пишет, а то ты человек в этом смысле девственный, не все самостоятельно поймешь…

– Отлично. Парнишка тоже на мою благодарность рассчитывает?

– Он обойдется… А тебя, Петрович, я жду завтра утром – часикам, скажем, к десяти. Адрес ты знаешь.

И полковник Ибрагимов отбился, оставив Ходасевича с новыми неизвестными в его системе уравнений.

Да еще и с новым уравнением: оказывается, пианист Ковригин, проживающий на огромном участке в самом конце улицы Чапаева, – гомосексуалист, педофил. Или, во всяком случае, во времена оные проявлял педерастические наклонности.

А немедленно вслед за звонком Ибрагимова домой явился Ванечка с велосипедом (о присутствии которого в Листвянке Ходасевич, признаться, и позабыл): раскрасневшийся, довольный, возбужденный.

Бросил велик у крыльца, влетел на веранду.

– Здравствуйте, гражданин следователь! Меня никто не спрашивал?

– И маманя меня не разыскивала?

Вспомнив о долге гостеприимства – или в данном случае правильнее называть сей долг отеческим? – Валерий Петрович поинтересовался:

– Тогда разогрею то, что оставила нам твоя мама. Заодно и сам поужинаю.

– Кул! А я пока в душ.

Схватил со стола оставшийся после завтрака Любочкин пирожок и исчез в ванной.