SPA-чистилище

Но не на меня, а на Ковригина. А вскоре приехала мама и увезла меня из Листвянки. А чуть позже, той же зимой, пропал дед.

– Думаю, ты никому не рассказывал о том, что случилось в доме Ковригина, – утвердительно проговорил Ходасевич.

Иван помотал головой.

Он вздохнул и искоса глянул на полковника.

– Понимаете, пока я был маленький, я никак не связывал то, что происходило дома у Ковригина – с тем, что дедушка вскоре исчез. А совсем недавно я задумался и понял: а ведь дедушка мог после моего отъезда пойти к этому сидору гнойному… И начать с ним разборку, пригрозить милицией… А тот мог его взять, да и пришибить…

Ходасевич сухо молвил:

– Пока это только догадки.

– Или есть какие-нибудь конкретные улики против пианиста?

– А какие конкретные улики вы хотите? Истлевший труп моего дедушки? Так не сомневайтесь: он где-то там зарыт, в лесу, на участке этого пианиста.

Юноша вдруг вскочил и стал чуть не обличающе бросать в лицо полковника:

– Вы что, не понимаете, как все сходится? Ковригин – п…р, и всегда был п…ром.

Пятнадцать лет назад с ним захотел разобраться мой дедушка – и исчез. А сейчас что-то, компрометирующее его, узнала моя бабушка. Узнала – и тоже исчезла. А эта сволочь музыкальная не только не затаилась, а продолжила свое гомячье дело. Пацана-таджика он позавчера похитил. Кто же еще, как не он?!. Вы что, не видите, откуда ветер дует и кто во всем виноват?

– А что ты предлагаешь делать? Идти в милицию с твоим рассказом? И с твоими логическими построениями?

– Нет! Но вы-то! Вы же, блин, разведчик! Вы – частный детектив! Должны же вы сами что-то сделать!

Полковник покачал головой.

– Замечание справедливое. Хотелось бы еще понять – что?

– Хотя бы пойти и разобраться с Ковригиным по-мужски. Как мой дед пытался!

Одиночество, в коем по преимуществу пребывал Валерий Петрович последние полтора года, сыграло с ним злую шутку. Он стал разговаривать с двадцатилетним пацаном, непрофессионалом, практически на равных, словно с коллегой. А тот наседал на него:

– Тогда надо обыскать ковригинский дом и участок.

И, может быть, что-нибудь там, у него, найти. Но только не сидеть здесь на печке и рассуждать!.. Ой, извините…

– Да ничего, – махнул рукой Ходасевич.

Но даже воспитание осторожностью не помогало: Ходасевич всегда считался в комитете недостаточно надежным, именно потому что он лихач и торопыга – Марат порой ему об этом говорил. Да и в отставку он загремел из-за необдуманных, прямо скажем, поступков.