Но они же не знают того, что известно мне — о двухвековом иге и о постоянных набегах ""дружественных симбиотов"". Какой же тут вечный мир? Кстати, вот бы сюда перенести горе-историков, придумавших сию странную теорию. Они бы тут хлебнули лиха от своих степных симбиотов."
"Конечно, я понимаю, что лучше договориться по-хорошему, все-таки толпа нукеров, защищающих ханский шатер, намерена стоять насмерть. А ведь здесь собрались самые отборные воины, блистающие железными панцирями и держащие копья, топоры, мечи, булавы, луки, кинжалы, однолезвийные палаши и слегка изогнутые сабли.
Справиться мы с ними справимся, но, сколько своих потеряем. Да и прочие тумэны максимум через месяц смогут подойти, так что лучше пойти с монголами на мировую. Все это, разумеется, так. Но, если уж хочется замириться с татарами, то надо сперва твердо установить наши условия, а не так вот с бухты-барахты.
Однако, слово не воробей. Йисур скрылся в шатре, известить повелителя, и через минуту к нам вышел сам Батый, Молодой, слега полноватый, с жиденькими висящими усами и маленькой бороденкой, он был в походной одежде и с мечом, заткнутым в знак мира сзади за пояс.
Его аккуратно, как гостя, подсадили на лошадь и повезли в Козельск, который он так безуспешно пытался захватить. Вслед за ним отправили на санях его жену и детей. Нукеры, воочию увидев, что защищать больше некого, и в надежде, что их накормят, покорно сложили оружие.
После этого сражение перешло в свою финальную стадию — грабеж захваченного лагеря.
Добычу — мешки с мехами, кошели с монетами, сундуки с серебряной посудой, рулоны парчи, шубы, и прочие сокровища сволокли в одно место. Туда же волокли пленных монголов. Потом всю эту сволочь посчитают и честно разделят между победителями. Наибольшую долю добычи, равно как и славы, по справедливости, получат те, кому повезло первыми ворваться в становище.
Быстрая безоговорочная победа, приемлемый уровень потерь и количество захваченных драгметаллов осчастливила всех дружинников, кроме меня.
Только я один остался недоволен результатами сражения. Вернее, не самим итогом битвы, он-то как раз был вполне удовлетворительным, а тем, что не довелось увидеть её целиком. Максимум, что мне удавалось обозревать, это лишь небольшой участок поля боя, который порой сужался до одного-единственного противника. И как же я потом опишу для истории ход сей славной баталии?
Огорченный до невозможности, я встал в сторонке и грустил, благо, что меня никто не беспокоил.
