— Извини. Понимаешь, утопийское общество показало нам дорогу. Теперь все это возможно и у нас — притом без идиотской идеологии омни: промышленные репликаторы и Ген 8 и нам дали такую возможность. Мы были так близко, Горацио. Я хотела бы создать что–то, чем можно гордиться: концепцию, идеологию, что–нибудь такое. На терраформированных мирах мы собирались устроить новое общество, наилучшее из возможных: капитализированную экономику изобилия для умных. Еще неделя, и мы бы начали. — Она горестно, испуганно осеклась.
— А теперь все пропало. А мы с тобой спорим из–за денег и кому они достанутся.
Он обнял ее за плечи.
— Ты сама сказала, милая, человечество теперь располагает небывалыми ресурсами. Наша промышленность способна переключиться на массовое производство оружия. Нам будет чем драться с этими «кораблями избиения». А кризис сплотит нас, как ничто другое.
— С кораблями Избавления. Драться будем с кораблями Избавления. И не сплотит — потому что мы все умрем.
— Перестань! Подумай сама: желай оликсы нас убить — уже убили бы.
Тут что–то другое. Может, они и постараются распихать нас всех по анабиозным камерам, но это дает нам шанс. Не скажу — большой шанс, но хоть какой–то.
— Обожаю твой оптимизм. Всегда любила.
Он на долгую минуту прижал ее к себе.
— Я бы хотел отправиться с тобой на Нашуа. Если твоя семья позволит.
— Зангари — и твоя семья.
— Да–а–а. Только бегство с Земли — самое последнее средство для всех. Не верю, что Оборона Альфа будет сидеть сложа руки.
— Они сделают все возможное.
И семейный совет уже совещается. Думаю, Луи тем и занят — он ведь консультировал Юрия.
— Господи, нет ли у Энсли собственной ядерной бомбы? А то и чего покруче, насколько я его знаю. Оружие судного дня?
Гвендолин скривилась.
— Энсли Третий и прочие позаботятся, чтобы дедушка сохранял хладнокровие.
— Энсли, хладнокровно смотрящий на оликсов… За такое зрелище я заплатил бы немалые деньги. У него же насчет них настоящая паранойя. Он и в моем похищении их винил, помнишь?
Она крепче обхватила его руками.
— Не хочу вспоминать. Я думала, что тебя потеряла. И чуть не умерла.
— Тогда обошлось, и теперь обойдется.
— Хорошо бы. А никаких безумств со стороны семьи не опасайся. Энсли больше не у власти.
— Серьезно?
— Ты моих слов не повторяй, хорошо? Особенно сейчас. Но он остался только лицом «Связи» — чтобы показывать в новостях, когда нужно успокоить рынки. Уже десять лет, как правят Энсли Третий и семейный совет.
