Людям только что сообщили, что им грозит флот враждебных пришельцев. В подтверждение, что это не шутки, включились городские щиты. Все сейчас в панике. И, точь–в–точь как мы с тобой, хотят провести эту ночь с родными. Никому нет дела до твоего ужина. Может, никогда уже и не будет.
— Но ресторан обещал доставку.
Она еще не договорила, а уже почувствовала себя балованной стервой.
— А как же, маленький старичок Ген 5 обещал. И, уверен, верил в это всей своей механической душой. Но он ведь только передает заказ поварам и вызывает ап–доставку.
Нет поваров, нет и еды. В системе задействованы люди, без них система не работает. А людям нынче ночью плохо приходится.
— Ладно. — Гвендолин откинула голову на мягкую спинку. — Наслаждайся пока чувством превосходства. Я тоже найду, чем гордиться. Я не дура, я просто еще не все продумала. И мне не плевать на людей. Особенно на Луи. И тебя.
Он повернулся, погладил ее по щеке.
— Я заведу список.
— Перестань!
— Извини. У меня в голове такой же сумбур, как у тебя.
Позволь мне побыть большим и сильным мужчиной из старинных легенд. Я приготовлю тебе приличный ужин. Пойдет?
— Спасибо.
— Если только… Что у тебя есть на кухне?
Она втянула нижнюю губу, пытаясь изобразить пристыженный вид. Не удалось — не сдержала ухмылки.
— Не знаю. Заказы делал персонал.
Он ответил своей неизменной сияющей улыбкой, однако же закатил глаза.
— Ты безнадежна.
— Слушай, зато если тебе нужен контракт на миллиард ваттдолларов, это ко мне.
— Этим займемся прямо с утра.
А пока давай посмотрим, что там есть. Э, нет. Без альтэго! Откроем холодильник вручную и посмотрим. Глазами.
Она не удержалась:
— Который холодильник?
И, хохоча, бросилась от него в кухню, а он за ней. Оба смеялись, как в те давние и славные ночи в крошечной квартирке на Элеанор–роуд. За десять минут они вывалили на мраморный столик ингредиенты и утварь, а апокалипсис оставили дожидаться за дверью.
— Ризотто с лососем и спаржей, — объявил он, приступая к нарезке лука.
— Все органическое, конечно?
— Ты оскорбляешь меня сомнением! Да мой домашний Тьюринг при виде ап–багажки с отпечатанной едой зальется слезами.
— Правда? Ну, тогда разомни–ка чеснок — две дольки. Еще помнишь, как это делается?
Она налила обоим еще «Круга».
— Как–нибудь разберусь.
— И когда эвакуация? — спросил он.
— Не знаю. Ты ведь не собираешься наваливаться на меня своими принципами — мол, я остаюсь?
Он помедлил, задержав нож над половинкой луковицы.
