На ее обмякшем лице проступала и сразу пропадала робкая улыбка, ноги спотыкались на ступеньках.
— Сколько у тебя Улета осталось? — спросил он.
— Не знаю. Я купила около дюжины доз.
Дюжина? Ни фига себе! Но для встречи с инопланетным Армагеддоном лучше не придумаешь.
— Умница.
— Я просто хотела, чтобы ты был мной доволен, малыш. Не уходи. Пожалуйста.
— Выкинь ты из головы Джад и всех прочих. Я никуда не собираюсь.
Станция Круз
июня 2204 года
Пока Соко приходил в сознание, Кандара наблюдала за Джессикой.
Собственно, она с самого прибытия в клинику станции все внимание уделяла гуманоидной чужачке. Выделения желез обеспечили ей невероятный уровень сосредоточенности, а периферия обострила восприятие далеко за пределы человеческих способностей. Так что, когда Соко застонал и веки у него дрогнули, Кандара этого почти не заметила — так была поглощена своим объектом.
Расширились слезные каналы, выпустили на глаза Джессики жидкость. Частота сердечных сокращений подскочила одновременно с повышением температуры кожи.
Гормональный всплеск подкачал мозговые волны. На лице непроизвольно отразилось облегчение и счастье.
Анализ подтвердил, что реакции Джессики — физические, эмоциональные, химические — вполне человеческие. Но ведь неаны хорошо ее сконструировали. В самом деле, настолько хорошо, что Кандара за время совместной работы прониклась к этой женщине искренней теплотой. Отсюда и брал начало тлеющий в ней сейчас гнев. Ее начисто одурачили, пробились даже сквозь вечную настороженность, зародив дружеские чувства.
Смириться с этим она не могла. Ловкий обман по многим параметрам оправдывал ее паранойю.
Кандара сознавала, что с пришельцами рано или поздно придется что–то решать, однако необычайное поведение Джессики сильно затрудняло ей решение. Невозможно было определить, наделен ли андроид пришельцев априори врожденной человеческой интуицией, инстинктивно отзывающейся на события, или все ее реакции — чистая мимикрия, выстроенная маскировка.
И где, собственно говоря, провести границу между реакциями искусственными и истинными? Если подделка неотличима от подлинника, разве это не делает ее подлинной? Этот вопрос больше тысячи лет мучил философов, и проверки не существовало. Ей пришлось поневоле свести природу личности к происхождению. Это создание развивалось как человек. Ее свойства предопределены планом. Она была задумана человеком — насколько это возможно для неан.
