— Ох, ты и вправду весь в него, да? Моих генов как не бывало.
— Мы оба знаем, что это неправда. Слушай, корабли Избавления подойдут к вечеру. Я не шучу: мы не знаем, как это будет. У них хватает мощи убить Землю и все живое на ней, и помешать им Оборона Альфа не сможет. Уходите! Сейчас, пока еще есть время.
— Если я сейчас уйду, а Лондонский щит не выдержит, я никогда себе не прощу.
— Хорошо. Тогда, может, так? Вы оба ждете, пока первый Избавитель подходит к Земле. Если они взломают щиты, вы оба немедленно уходите.
Если щиты держатся… тогда пусть папа решает. А не ты. Понятно?
— Хорошо. Против логики не поспоришь.
— Ладно. Когда доставят портал, подвяжите его.
— Да, да.
— Я серьезно, мам. Если ты думаешь, что я не найду способа доставить вас силой, ты так больше не думай.
Она не сдержала прокравшейся на лицо улыбки.
— И зачем ты стал взрослым?
— Чтобы заботиться о вас.
— Мой сын!"
"— Мам, пожалуйста, береги себя.
— Конечно.
— Я буду пересылать вам поток информации от Обороны Альфа. Вы в прямом эфире увидите, что происходит с городскими щитами.
— Спасибо, Луи. Люблю тебя.
— Ты лучше всех, мама. Не рискуй.
Гвендолин запрокинула голову, уперлась затылком в мягкий валик кушетки. И протяжно–протяжно выдохнула.
— Ты меня изумляешь, — сказал от дверей Горацио.
Она поджала губы.
— Много слышал?
— Чего не услышал, о том догадался. Он, конечно, прав, тебе надо на Нашуа. Хоть у кого–то есть рабочий план спасения людей.
— Некоторых людей. — Она кивнула на окно. — Он не для тех, кто там, а ты рвешься туда.
— Да, потому что, если щиты устоят перед кораблями Избавления, живущим под ними людям в ближайшие годы очень нужна будет помощь. Разве они ее не заслуживают?
— Почему именно ты?
— По той же причине, почему ты должна работать над проектом исхода. Мы это умеем. Нет, мы это хорошо умеем.
Она взяла его за руку, притянула к себе на кушетку.
— Но это нечестно!
— Жизнь редко бывает справедлива.
— Я подумать не могу о разлуке с тобой. Навсегда.
— Остается надежда.
Она у нас будет общая — вроде нашей личной запутанности. Этого оликсам у нас не отнять, — улыбнулся он.
— Верно.
Его улыбка, как всегда, пробралась ей прямо в душу. Она никогда не могла устоять перед его улыбкой. Из–за нее к глазам поступила предательская влага — слезы, которые нельзя было пролить, потому что это нечестно по отношению к нему.
— Ну вот, — сказал он. — Так что дальше?
— Там все кончено?
— С Криной? Да. Она уже два часа не приходила в сознание.
