Спасенная репутация

– Не обращайте на него внимания, мисс, – сказал Стивенс, суетясь над котелком. – В последнее время Маку не очень везло с женщинами. Несколько лет назад он пережил разочарование и с тех пор стал похож на большого, больного на голову медведя. Но он больше рявкает, чем кусает.

– Пусть лучше не рявкает и не кусает в моем присутствии, – проговорил Николас Блэклок с мягкой угрозой, когда здоровяк вернулся к костру.

Мак бросил на него ошеломленный взгляд и поспешил сесть.

– Могу я передать вам вина, мисс? – Его голос был ворчливым, но вежливым.

Как мистеру Блэклоку это удается? Он никогда не повышает голоса, говорит мягко и спокойно, и тем не менее она – и теперь очевидно, что и этот великан – подчиняется не задумываясь. «Выпей это. Помешай то. Сиди на этом камне. Оставайся на обед. Будь мил с этой женщиной». Может, дело в его низком, глубоком голосе? Есть в этом голосе что-то завораживающее.

Стивенс подал ей миску с рагу и ломоть хлеба.

– Вот, мисс, ешьте, пока горячее.

– Благодарю вас, мистер Стивенс.

Фейт закрыла глаза, чтобы произнести молитву. Звуки громкого чавканья прервали ее.

– Мисс Меррит, прочтите, пожалуйста, молитву, – попросил Николас Блэклок.

Чавкающие звуки стихли. Стивенс замер, не поднеся ложку ко рту.

– Прошу прощения, мисс, – пробормотал он, отставил миску и стал ждать.

Фейт с пылающими щеками быстро прочла молитву, а затем переключила свое внимание на рагу. Никогда в жизни она не ела ничего вкуснее.

– Чудесно, мистер Стивенс, – сказала она. – Вы замечательно готовите.

Морщинистое, в шрамах, лицо Стивенса просияло от удовольствия.

– Съешьте еще, мисс. Тут много.

– Возможно, мисс Меррит желает чашку чаю, Стивенс, – предложил мистер Блэклок под конец трапезы.

Чай! Когда она в последний раз пила нормальный чай? Феликс терпеть не мог чай. Он пил только вино или кофе.

– Это было бы замечательно, с-спасибо. – Голос ее дрогнул. Фейт прикусила дрожащую губу и часто-часто заморила, чтобы сдержать слезы.

Особенно теперь, когда она впервые за долгое время сыта и находится в тепле и безопасности.

Было бы крайне сентиментально дать волю слезам! Она вытащила свой носовой платок и громко высморкалась.

Николас Блэклок, нахмурившись, наблюдал за ней.