Спасенная репутация

– Мы потеряли немного времени, вот и все.

Фейт отметила про себя, что он консультировался с врачами – не с одним, а с несколькими, значит, эю серьезно. Не просто мигрень, а что-то вроде эпилепсии.

Что солдат может назвать незначительным неудобством?

Цветок, что ныне цвел,

Так все, что ты обрел,

Что есть восторг земной?

Зарница в час ночной,

По подсчетам Николаса, до Бильбао оставался один день пути. Они решили провести последнюю ночь, разбив лагерь возле маленькой рыбацкой деревушки Биарриц.

Стоял чудесный, теплый вечер.

После обеда Николас по просьбе Фейт достал гитару и заиграл. Он сыграл несколько знакомых мелодий, парочку любимых Фейт, одну для Стивенса и «Корабельную» для Мака. Фейт знала слова и подпевала. Ее голос подрагивал от волнения, как всегда, когда она доходила до женского куплета.

Ждут мужчин, которые не вернулись домой. Женская роль в жизни такая пассивная и беспомощная, нет другого выбора, только ждать мужчин домой, молясь об их жизнях, не зная, как они, что с ними.

Фейт высморкалась и попыталась овладеть собой. Ник заиграл зажигательную испанскую мелодию, и через несколько аккордов Эстреллита вскочила на ноги и, взмахнув юбками, начала танцевать.

Фейт никогда не видела ничего подобного. Она поняла, что это настоящая цыганская пляска, не имеющая ничего общего с той глупой имитацией, которую Феликс использовал в своих выступлениях.

Эстреллита танцевала на земле босиком, и ее маленькие смуглые ступни то отстукивали ритм, то мелькали в каких-то замысловатых движениях. Это были необузданная страсть и строгий порядок, древние традиции и огонь мгновения, тесно переплетенные вместе. Ее тонкое, гибкое тело извивалось, наклонялось, покачивалось.

Песня закончилась. Никто не успел зааплодировать, как она потребовала, словно маленькая королева:

Николас подчинился, его пальцы были почти невидимы, извлекая огненную музыку из гитарных струн.

Эстреллита танцевала песню за песней: быстрые, в которых был сумасшедший цыганский дух, и медленные, настолько чувственные, что Фейт казалось, будто она наблюдает за чем-то интимным.

– Хорошо играешь, капитан, – сказала Эстреллита после третьей песни. – А эту знаешь? – И она произнесла какое-то название, которое Фейт не разобрала.