Спасенная репутация

Мак обернулся одеялом, как шотландским пледом, закрепив его на поясе кожаным ремнем, остальные последовали его примеру. Вскоре маленькая комната наполнилась запахом мокрой шерсти: Эстреллита настояла, чтобы Вулфи тоже впустили в дом. Не столько потому, что хотела, чтобы он был рядом, сколько потому, что боялась за бабушкиных кур.

В комнате повисла напряженная тишина.

Николас посмотрел на Фейт в ее пестрой крестьянской одежде, но сказал только:

– Не соблаговолите ли выйти, мадам? Нам есть что обсудить.

Она встретилась с его взглядом и вызывающе вздернула подбородок.

– Разумеется сэр. Нам действительно есть что обсудить.

На улице все еще шел дождь, но дверь открывалась под навес пещеры, поэтому они не намокли. Однако вынуждены были разговаривать в пещере в компании нескольких коз, лошадей и дюжины кур. Ник прошагал в центр пещеры. Завернутый в полосатое бело-голубое одеяло, край которого был переброшен через плечо и закреплен ремнем, Ник походил на нечто среднее между шотландским горцем и римским сенатором.

– Почему, черт побери, вы последовали за мной, мадам?

– Оставь эти свои «мадам», Николас. Ты солгал мне!

– Да, солгал. Ты сказал, что выполняешь какое-то военное задание!

Он неловко отвел глаза.

– Я такого не говорил. Ты сама так истолковала мои слова.

– А тебе это и было нужно.

– Я думал, так будет лучше.

Вся обида и гнев Фейт испарились в мгновение ока при виде муки в его глазах.

– Я знаю, – мягко сказала она. – Но ничего из этого не вышло.

– Нет! Ты не знаешь, что...

– Знаю. Мортон Блэк рассказал мне. Он говорил с твоим врачом.

Николас тихо чертыхнулся.

– Он не имел права болтать!

– Я твоя жена. Я имею право знать.

Она вновь не дала ему договорить.

– Ты беспокоишься, что я буду страдать, как твоя мать, да, возможно, буду. Но я буду страдать еще больше, если ты отошлешь меня, нежеланную и ненужную.

– Нет, это не так, – выдавил он.

– Да, нежеланную и ненужную. Именно такой я и чувствовала себя, когда ты отсылал меня прочь.

Он покачал головой, но она продолжила, решительно вознамерившись заставить его понять:

– А как, по-твоему, я бы чувствовала себя потом, узнав, что ты... умер один, без меня? Я вышла за тебя замуж, чтобы быть с тобой в радости и в горе, Николас, дорогой мой, и... и.. – Она закусила губу, не в состоянии произнести слова. – И никто, даже ты не сможешь заставить меня нарушить это обещание. Это мое право, Николас.