Спаси меня нежно

За курткой на пол полетела рубашка, с громким звуком ударилась о пол металлическая пряжка на ремне, к ним присоединились и кожаные штаны.

Аркадий сцепил зубы, позволяя себя раздевать.

Этой женщине он готов был позволить все.

И его решение было верным.

Олесия, стаскивая с него брюки, присела на корточки, демонстративно разведя колени, позволяя увидеть лоно, истощающее любовный сок. Она будет рада принять его. Сначала же…

Лицо Олесии находилось напротив эрегированного члена – налитого кровью, с проступающими венками, с солоноватой каплей на розовой головке.

Губы Ведьмы сомкнулись на головке члена, заставив мужчину зарычать в голос и властно накрыть затылок ладонью. Надавливать он не стал. Выждал. И был вознагражден.

Олесия приоткрыла губы и скользнула дальше, впуская член глубже. Облизнула. Вернулась к головке и снова скользнула, пытаясь взять большой член полностью.

Не позволили. Рывок – и она стоит на ногах.

Еще один рывок – и ее с силой впечатали в стену, одновременно подхватывая за ягодицы и закидывая ноги к себе на талию.

После чего Аркадий спустил вожделение с поводка – резким движением вошел в женское лоно, растягивая мягкие складочки.

– Ведьма… – сквозь сжатые губы прорычал он. – Сущая Ведьма!

И сделал первый сильный толчок.

Открыв мутные глаза, в которых еще плескались отголоски ярчайшего оргазма, Ведьма, не стесняясь, а почему бы ей стеснятся, своего совершенного тела, устремила взгляд в сторону Аркадия.

– Это только секс, – сорвалось у нее.

– Конечно, – подтвердил мужчина, довольно улыбаясь.

– То, что между нами произошло, ничего не значит.

Зачем она это говорит?

– Естественно, – снова подтвердил Аркадий, не сводя с нее взгляда, полного желания.

Она не могла не ответить на его взгляд.

Снова потянулась к нему.

Они оба знали, чувствовали, что все слова, что они говорили друг другу, – ложь.

Ад закончился с рассветом.

Голос Ивара врезался в измученное сознание Агнии сквозь темную пелену. Уснуть ей так и не удалось. Демон Ивара всю ночь измывался над ней, требуя удовлетворить его изощренные желания.

– Раздвинь ноги, девка! – рычал он, харкаясь кровью и звеня цепями.

Это, как оказалось, было только началом.