Спаси меня нежно

Парадокс заключался в том, что Олесия ей начинала нравиться. Должна была вызвать негатив и презрение, а вызвала толику расположения.

– Так точно, дорогуша. Я сама была в шоке, когда они ко мне заявились. И знаешь, Инейфан, они, в отличие от тебя, не были щепетильны, сволочи! Первый раз я еще отряхнулась, почти их забыла, план мести перенесла на несколько десятков лет спустя, но они заявились во второй раз! Видите ли, тебя не убили! Ага, наивные! Попробуй убить тебя!

Рык Ивара остановил поток слов Олесии.

Ее лицо стало серьезным.

– У тебя нет никаких мыслей?

– У меня много врагов. Так кто?

– И кто из твоих врагов настолько же древний, как и ты? Первая подсказка. Вторая – древних недругов двое плюс к ним присоединился один долбаный ведьмак. Дрянной колдун. Связаться с… Мерзко. Фу.

Тело Ивара налилось свинцовой жидкостью. Лицо окаменело.

– Говоришь, два недруга, – медленно выговорил он.

– Лица прячут за капюшонами?

– О! Инейфан, ты меня приятно удивляешь!

– Значит, выбрались из заточения…

– Ты их загонял в заточение? Как интересно! Понятно, почему мальчики злятся!

Агния переводила встревоженный взгляд с Ивара на Олесию и обратно.

– Ивар, о чем вы говорите? Ты знаешь о ком идет речь? Кто заказал меня?

Ивар повернулся в ее сторону. На лице не дрогнул ни один мускул, когда он ледяным голосом произнес:

– Знаю. Левиафаны. Мои давние враги.

Синее солнце опускалось за горизонт, уступая место двум полумесяцам, смотрящим друг на друга изогнутыми серпами.

Океан мирно плескался о коричневый песок, перемешанный с мелкой острой галькой. Простому обывателю галька бы показалась обычной, ничем не примечательной. В этом и заключался бы его промах. Галька была живой. Стоило путнику ступить на берег, возжелавши искупаться после полуденного зноя, как мелкие камешки оживали – переворачивались и превращались в смертельно опасных хищников, питающихся исключительно кровью.

Трем мужчинам, лениво приближающимся к берегу, галька была не страшна.

Но тем, кто приближался к горизонту, они были не интересны.

Первым скинул бесформенный балахон высокий мужчина с седыми волосами, заплетенными в длинную косу. Облаченный в брючный костюм, он ничем бы не выделился в толпе. Даже глаза – зеленые, чистые – мало привлекли бы внимание.