Спаси меня нежно

Два других спутника синхронно сдернули с себя плащи.

Эти двое были куда более колоритными личностями. На первый взгляд – вроде бы ничего особенного. Два представителя мужской расы. Привлекательны суровой красотой. Высокие. С фигурами, свидетельствующими, что они не проводят дни в праздности.

И лишь всмотревшись в их лица, начинаешь осознавать – что-то не так. Закроешь глаза, и мысленно попробуешь воспроизвести их внешность. Не получается? А что ты скажешь, когда почувствуешь сквозное, мимолетное прикосновение к себе и, вздрогнув, распахнешь глаза, и там, напротив себя, уже увидишь не двух незнакомцев? Ты испытаешь суеверный ужас, когда в одном из них узнаешь себя? Отражение в зеркале.

Левиафаны. Древние существа, чудовища, вышедшие из воды, способные менять личину.

И сейчас эти чудовища, истосковавшись по родной стихии, направлялись к океану, что распахнул для них свои недра.

Домэн и Леон прибыли в течение получаса. Оба находились в школе и возились с детворой, поэтому, как только получили сообщение от Ивара, побросали дела и приехали в особняк.

Встретились они в кабинете.

Ивар стоял у окна, скрестив руки за спиной, и смотрел в никуда. Услышав скрип двери, повернулся и внимательно посмотрел на Воинов. Тем хватило одного взгляда, чтобы понять – случилась неприятность.

– Слушаем, – коротко отозвался Домэн.

– Помните левиафанов? – сразу перешел к делу Ивар.

Услышав про морских чудовищ, не дающих покоя многие сотни лет, Домэн грязно выругался. Как же он ненавидел тварей, способных менять внешность! После левиафанов шли метаморфы! Хрен угадаешь, в каком теле ты их встретишь в следующий раз.

Домэн был с Иваром, когда они, применив драконий дух и колдовство, заточили мразей, в казалось бы, не открываемую клетку. Тогда погиб один из Воинов, на смену которого пришел Леон. Последний был наслышан про то непростое дело. Воины не забывали врагов, способных убить их.

– Как же не помнить, – процедил Домэн, проходя к бару и наливая себе виски.

Леон с Иваром отрицательно покачали головами. Последний предпочитал сохранять ясность ума. Спиртное затуманивало разум, давало иллюзию правильности в выборе того или иного поступка.

Домэну повезло – природа с ним сыграла шутку – сколько бы парень ни вливал в себя алкоголя, не пьянел никогда. Один раз на спор устроил эксперимент – пил до тех пор, пока организм отказался принимать в себя хоть каплю жидкости.