Мне еще издалека послышались восклицания и крики. Проклятый лакросс.
У края площадки я остановилась и посмотрела на команду, скрестив на груди руки. Мне не потребовалось много времени, чтобы обнаружить на площадке кобальтовое трико с белой цифрой 17.
– Бофорт, твоя подружка пришла, – секунду спустя крикнул Рэн. И хотя я не могла видеть ухмылку под его шлемом, но отчетливо слышала ее по тону.
Джеймс повернул голову и застыл. Я уже рассчитывала на то, что он снова проигнорирует меня, но он сделал движение рукой.
– Продолжайте, – скомандовал он и развернулся по направлению к краю площадки. Добежав, он впервые за этот день посмотрел на меня – по крайней мере, так мне показалось. Джеймс тоже был в шлеме.
– Ну. – Голос дрожал от ярости. Такого я от себя не ожидала. Я всегда сдержанна, никогда не волнуюсь до такой степени, чтобы не владеть собой. Что это со мной? С каких пор я не могу подходить к вещам рационально, как это было раньше?
С тех пор, как Джеймс вошел в мою жизнь – таков ответ.
Я стала другой, когда полюбила его.
Он молчал. Я ждала, что он даст хоть какой-нибудь знак, но Джеймс бездействовал.
– Ты можешь снять эту штуку? – спросила я, указывая на шлем.
Он нервно вздохнул, но последовал моей просьбе. Волосы у него были взмокшие и растрепанные, щеки красные. Теперь, когда он стоял прямо передо мной, я увидела рану на его губах. Как будто он дрался. Я осторожно подняла руку – это произошло машинально, само по себе, – чтобы дотронуться до него, но он отстранился.
Я сжала ладонь в кулак и опустила ее.
– Что это с тобой? – раздраженно спросила я.
Лицо его было совершенно непроницаемым, никаких эмоций.
– А что со мной?
Я уверена, что мои щеки были такие же красные, как у него, и все только потому, что он довел меня до бешенства.
– Ты ведешь себя как скотина, вот что с тобой.
Его брови сомкнулись над переносицей.
– В самом деле?
– Прекрати прикидываться дурачком и скажи, почему ты меня игнорируешь, – потребовала я чуть тише, но не менее настойчиво.
Он опять ничего не сказал и только смотрел так, будто этот разговор смертельно скучен для него. Я сделала к нему один шаг:
– Все это было частью твоего плана? – спросила я. – Ты был так любезен со мной, чтобы скорее вернуться к тренировкам?
Джеймс фыркнул, это прозвучало почти как смех, но после этого он уже не мог выдержать моего взгляда. Вместо этого он уставился вниз, на землю, туда, где почти соприкасались носки нашей обуви.
