– Я должна тебе это напомнить, что ты целовался со мной после того, как я освободила тебя от участия в оргкомитете. То есть к тому моменту в этом уже не было никакой необходимости.
Он продолжал молчать.
– Почему ты так себя ведешь? – спросила я, ненавидя себя за то, что мой голос при этом дрожал. – Это из-за отца? Это он что-то сделал?
Джеймс опешил, и теперь в его глазах, кажется, отражался гнев:
– Считай, что так, если тебе от этого легче.
Он как будто толкнул меня в грудь.
– Это ты меня целовал, не наоборот.
Тебе не следовало этого делать, если теперь так стыдишься этого.
Морщины на его лбу стали глубже.
– Не надо придавать этому такое большое значение. Ты что-то дала, и мне это понравилось. Конец истории.
– Это тебе понравилось? Конец истории? – повторила я. И не могла поверить, что парень, который сейчас стоял передо мной, действительно тот, которого я еще в субботу целовала на лестнице. Что эти губы ласкали меня, и от его прикосновений подкашивались ноги.
Теперь он только пожимал плечами.
– О боже, Джеймс, да что с тобой, – лепетала я, тряся головой.
Несмотря на ярость, я все-таки не переставала думать о том, откуда у него рана на губе. С кем он дрался. Не могла бы я этому как-то помешать?
– Ты мог бы просто сказать, что поцелуй был ошибкой, – произнесла я как можно спокойнее.
– Хорошо, тогда я говорю тебе это сейчас, – холодно ответил он. – Проехали, но теперь действительно пора вернуться к тому, что было раньше.
Я не могла поверить, что он это серьезно.
Я чувствовала себя так, будто попала не в то кино. Что-то здесь пошло не так, но я не могла больше этого выдержать. Это как лавина, которую не удержать и которая сносит все на своем пути."
"– Нельзя разрушать наши отношения так подло, только потому что твои друзья или родители что-то тебе внушают, понимаешь?
Он улыбнулся, но это было скорее гримасой, и его взгляд невозможно было сравнить с тем, как он смотрел на меня последние недели. Я просто не узнала Джеймса.
– Ты пытаешься как одержимая все вокруг себя контролировать, исправлять каждую ошибку, которую находишь в других – но жизнь так не работает, Руби.
Все это не имеет отношения ни к моим друзьям, ни к моей семье. Это все я. – Он положил ладонь на грудь. – Ужасный, извращенный и лживый. Тебе уже пора начать дружить с головой.
Ярость исчезла, и на ее место пришло отчаяние. Это в точности то же чувство, какое охватило меня на вечеринке, когда я представила, что должна с ним проститься.
