И если бы он на самом деле существовал, я бы все его пункты до последнего уже отметила галочками.
Целый час я с полотенцем на голове пыталась написать письмо. Сейчас я все еще сижу здесь, окруженная скомканными листами бумаги, и решаю прекратить это. Я хотела сочинить нечто, в чем смогла бы выразить ярость и разочарование, но слова на бумаге вдруг подействовали на меня совершенно неожиданно. Было бы лучше, если бы все это я высказала ему на спортплощадке, но тогда я была слишком шокирована, чтобы быть находчивой и остроумной.
Передо мной к доске для заметок прикреплена карточка, которую Джеймс написал на день рождения. Его слова тогда так много значили для меня. Я и впрямь думала, что он написал их всерьез. Теперь казалось, что все, что между нами произошло, я выдумала. Как будто наши разговоры по телефону, те моменты, когда мы смеялись, поцелуй – все было плодами буйной фантазии.
Вдруг я почувствовала, что больше ни минуты не могу находиться рядом с этой карточкой. Я сорвала ее с доски, взяла черную ручку и написала первое, что показалось мне в тот момент осмысленным:
Джеймс,
пошел ты.
– Руби
Я разглядывала свое произведение, склонив голову набок. Я написала эти слова ровно под его словами, и было больно смотреть на них и понимать, что мы действительно до этого дошли.
– Руби? – Эмбер сунула голову в комнату. – Папа приготовил ужин. Ты придешь?
Я кивнула, не в силах оторвать взгляда от карточки."
"Эмбер подошла и заглянула мне через плечо. Она вздохнула и погладила меня по руке.
Потом без лишних слов взяла из-за двери коробку и помогла убрать туда сумку. Сердце обливалось кровью, когда я положила карточку сверху и заклеила коробку.
– Я могу завтра по дороге в школу занести ее на почту, – тихо сказала она.
В горле застрял комок, и он становился все больше.
– Спасибо, – хрипло ответила я, когда Эмбер обняла меня.
Эмбер забрала коробку к себе в комнату, чтобы я ее больше не видела. Я благодарна ей за то, что она ничего не сказала про толстовку Джеймса, хотя я совершенно отчетливо видела, как ее взгляд на какой-то момент замер на ней.
У меня не хватило душевных сил упаковать толстовку вместе с сумкой в коробку. И я отказываюсь думать о том, что бы это могло значить.
После ужина я легла в постель и уставилась в потолок. Этот вечер и эту ночь я отвела на то, чтобы выплакать все, что было между мной и Джеймсом. Чтобы мысленно попрощаться с другом, которого потеряла, сама не зная почему.
Но не больше.
