– То есть если я делаю что-то, что меня губит, но при этом знаю, что это не противоречит основному закону, то мои действия рациональны? – спросила Лидия. Я озадаченно посмотрела на нее, но ее взгляд был прикован к листку.
– Если это соответствует твоему понимаю здравого смысла, то да, – ответила я после небольшой паузы. – Из этого видно, насколько могут отличаться принципы у разных людей. Я бы никогда не стала по своей воле делать то, что может меня погубить.
– Значит, твое понимание здравого смысла правильнее моего? – Лидия вдруг разгневалась.
На ее бледных щеках проступили красные пятна.
– Я имею в виду, что, на мой взгляд, действие не может быть рациональным, если хоть кому-то вредит. Хоть тебе самому, хоть кому-то другому. Но это только мое требование.
– А у тебя требования выше, чем у других людей. Верно?
Я удивленно посмотрела на Джеймса. Он говорил так тихо, что я едва его расслышала. Вид у него уже не был отрешенным. Теперь он целиком присутствовал здесь, в этой аудитории, устремив на меня свой холодный взгляд.
Я крепко сжала ручку.
– Я отношу этот вопрос не к себе, а к тому факту, что каждый думает и действует по-своему.
– Предположим, я привел на вечеринку стриптизеров, чтобы устроить всем присутствующим приятный вечер, – медленно начал Джеймс. – Если следовать твоему пониманию вопроса, это решение однозначно рационально.
В любую секунду моя ручка могла переломиться пополам.
– Это не было рациональным решением, это просто аморально и мерзко.
– Такие слова, как «мерзко», лучше не использовать ни в эссе, ни в устном интервью, – посоветовала Пиппа.
– Ты путаешь разноплановые вещи, горячее с зеленым, – сухо произнес Джеймс. – Вот, допустим, у тебя есть два предложения о работе, на одной ты будешь зарабатывать больше, но на менее оплачиваемой, возможно, станешь счастливее; тут рациональнее выбрать ту работу, где больше платят. Разве нет?
– Если рассуждать о здравом смысле на денежной основе, что в твоем случае, кстати, неудивительно.
Меня переполняла энергия, и казалось, что в аудитории никого больше нет, кроме Джеймса.
Он поднял бровь:
– Во-первых, ты сильно заблуждаешься. Во-вторых, выбрать высокооплачиваемую работу – это и есть рациональное решение.
– Почему же, позволь узнать?
Он смотрел мне прямо в глаза.
– Потому что в этом мире ты никому не интересен, если у тебя нет денег.
При этих словах я вспомнила про стертые подошвы моих ботинок и про дырявый рюкзак. Внутри неистово вспыхнула злость.
