Вообще, в домике было много текстиля, что делало его таким уютным, словно вернулась в детство и зашла навестить бабушку. Даже кошка, дремлющая подле печки, была.
А вот чего здесь не хватало, так это привычных атрибутов современного деревенского дома. Не тикали часы, на столе не лежали газеты, не было вездесущего тонометра и горки лекарств. Даже лампочки под потолком и то не было.
Но что самое важное — в доме не оказалось икон, которые повсеместно есть в русских избах. Здесь же вообще не было ни намека на религию, хотя деревенские жители обычно стараются соблюдать обычаи.
В разговоре Лея иногда упоминала какого-то Светлого. Такой религии я не могла припомнить.
От мыслей об обычаях и культуре меня отвлек запах еды, которую женщина извлекла из печи.
На обед Лея подала еще теплый свежий хлеб. Я отщипнула хрустящую горбушку. Как же я проголодалась! Пока я наслаждалась самым вкусным в моей жизни хлебом, хозяйка достала из печи и поставила на стол глиняное плоское блюдо.
Это была мелкая рыбешка, запеченная до золотистой корочки.
Она была горячей и все еще шипела и шкворчала, когда Лея поставила ее на середину стола. Рыбка была тонкой и длинной, вроде нашей мойвы, очень жирной и невероятно ароматной. Голодный желудок отозвался радостным урчанием.
Есть предполагалось руками. Я посмотрела на Лею, а затем стала повторять за ней. Еще горячую рыбку нужно было взять пальцами, разорвать вдоль на половинки, оторвав голову и вынув скелет. Остальные кости совершенно не чувствовались.
Я боялась, что после нескольких дней голодания мой желудок может очень негативно воспринять жирную рыбу, но, по-видимому, эта версия меня была привычна к такой пище.
После того, как мы закончили с рыбой, пришло время травяного чая. Был он не таким горьким как тот отвар, что Лея давала мне раньше. Тонкий аромат цветов и луга, сладкий мед.
После плотного обеда меня начало клонить в сон. Глаза слипались, по телу разлилась приятная теплота. Хотелось лечь и довольно урчать.
— Иди уж к себе, а то уснешь тут, — по-доброму поворчала Лея, — я тебе там перестелила постель, чтоб на грязное не ложиться.
Я кивнула и пошла в пристройку, которая стала моим домом. Благодаря заботе этой женщины я смогла прийти в себя и встать на ноги.
По мере сил я стала помогать Лее по хозяйству, заодно осваиваясь в новом для меня мире. Ничто не указывало на то, кем была девушка, в чье тело я попала, и как бедняжка здесь оказалась.
