Спаси моего сына

 – Она отстранилась и, вдруг заговорщически мне улыбнувшись, проговорила: – И давай уже просто закажем что-то вкусненькое и выпьем по бокальчику. И обещаю – я не стану говорить о том, что наверняка будет для тебя неприятным.

– Так… смотри. У Руфи всё нужное с собой есть. Это я проверила, – рапортует Юлька, когда собираюсь ехать в аэропорт.

– Ну и отлично. Это главное, – преувеличенно бодро заверяю подругу, хотя у самой внутри вместо той самой уверенности, что всё делаю верно, которую вроде как должна чувствовать, совсем иное ощущение.

Кажется, теряю что-то. То, что впоследствии не смогу себе вернуть.

– Дарьялов так и не звонил? – осторожно уточняет подруга.

Я морщусь. Если бы позвонил – я бы ей сообщила.

– Неа, – мотаю головой, делая вид, что всё в порядке. – Вчера написал, но на этом всё.

Да, сейчас моя жизнь больше похожа на ту самую выжженную пустыню, которую чувствовала внутри в момент осознания измены, полученной от Верниковского. С той лишь разницей, что в данный момент всё происходит осознанно.

Дани больше нет. Мы развелись, он живёт своей жизнью. Есть лишь те отголоски нашего общего прошлого, которые так или иначе будут врываться в моё существование и впредь. Например – общение с бывшей свекровью. Или же наши общие с Даней друзья – для них вообще наше расставание стало чем-то удивительным.

В общем и целом, – это будет тем, с чем я стану сталкиваться, и к чему готова.

Не готова к иному. К тому, что Саша вот так просто исчез. Да, пишет мне, да, о чём-то спрашивает.

По факту же, его и близко со мной нет.

– Ну, ясно, – пожимает плечами Юлька.

Отставляет небольшую сумку, которую инспектировала на предмет того, всё ли я взяла для собаки, обхватывает мои плечи руками и, ощутимо меня встряхнув, выдаёт:

– Давай уже лети. И ни в чём себе не отказывай, крошка.

Она расцеловывает меня в обе щеки. Вручает переноску с заранее посаженной в неё Руфой, и кивает на выход.

– Вперёд! И я за всем тут пригляжу.

Я сижу в кресле самолёта, войдя в салон в числе первых пассажиров.

Настолько остро мне хочется просто уехать хоть куда-то. Но при всём при этом внутри у меня настоящий шторм. Не могу найти ему никакого названия. Но каждую секунду спрашиваю себя – правильно ли я поступила? Стоило ли мне бежать – а иначе назвать я этот свой поступок не могу – или же я должна была остаться и решить все те проблемы, которые выворачивают меня изнутри?

– Руфи… Руфонька, сейчас полетим, – заверяю собаку, клетка с которой стоит рядом.