Спаси моего сына

"

"– Хватит! – выкрикиваю истерично, хватая то одного, то другого за одежду. Пытаюсь растащить их, но ни черта не выходит. И уже знаю – нет никого кругом, кто помог бы. А если и найдётся случайный прохожий – будет бежать так, что пятки засверкают.

В такие моменты плохо соображаешь. Что делать? Выхватывать телефон? Звонить ментам? Сколько они будут ехать? Да и будут ли?

– Хватиииит! – умоляю, когда чудом остаюсь в стороне и меня никто не прикладывает по лицу со всей дури.

Андрей подмял под себя Даню, молотит кулаками, но в основном удары приходятся мимо.

Наконец, они отлетают друг от друга. Наверное, это тот самый момент, когда дерущиеся начинают испытывать понимание – ещё немного, и они проиграют. Оба – каждый друг другу.

У Дани рассечена бровь. Инстинктивно бросаюсь к нему, зло отираю рукавом текущую кровь. Он улыбается, как мне кажется, довольно. А у самого внутри чистый адреналин. Мне даже не нужно в этом сомневаться.

– Андрей, поезжай домой, пожалуйста, – сдавленно-хрипло говорю я, не глядя на Черенкова.

Улыбка Верниковского становится шире. Зря.

– А говорила, что разводишься, – издевательски-насмешливо хмыкает Андрей.

И в любой другой ситуации, возможно, я попыталась бы дать ему понять, насколько всё иначе, чем можно было бы подумать, но… Но у нас с Верниковским и вправду всё недорешено. И сначала мне следовало бы расставить все точки там, где им самое место, а уже потом ездить на свидания, хоть они для меня ничего особо не значат.

Черенков уезжает. Быстро садится в машину и его след простывает. За этим наблюдаю словно через пелену, а у самой внутри желание, чтобы всё настоящее, в котором барахтаюсь последние недели, горело бы синим пламенем.

– Пойдём, раны обработаю, – говорю устало Верниковскому, наконец отстраняясь.

И по его молчанию понимаю – он боится спугнуть то, что сейчас есть между нами. То, что он сам себе напридумывал, потому что выжженное место, которое Даня оставил после себя, ещё долгое время не сможет стать живым.

Но нам и вправду нужно покончить с нашими отношениями, потому просто веду его в некогда нашу квартиру в надежде на то, что в этот раз мы сможем поговорить по-взрослому.

– Ссссуу… сволооооочь, – выдыхает Верниковский сквозь крепко стиснутые зубы, стоит мне начать промывать его самый глубокий порез.

Конечно же, применяю для этого чистый спирт.