Спаси моего сына

Он и обеззараживание проведёт на «ура», и немного приведёт Даню в чувство.

– Надеюсь, ты не мне это, – хмыкаю тихо, на что муж мотает головой. Приходится вжать ватный диск сильнее, но теперь Верниковский хоть и вцепляется в столешницу, а всё же ругательств не выказывает.

– Иногда ты у меня такая дура, Сонь.

И я согласна с этим полностью. Иногда я просто полная дура.

Когда кровь останавливается, устало сажусь за стол напротив Дани. Муж послушно держит вату на брови, смотрит на меня как-то странно.

– А ты чего вообще ко мне приехал-то опять? Время выторговывать? – интересуюсь безразлично, как мне кажется.

Сама же мысли пытаюсь прогнать – совершенно дурацкие. Даже не мысли – скорее, ощущения. Вот же он, твой муж, снова на вашей кухне. И так просто поверить в то, что всё у вас может быть как раньше. Даже с вновь открывшимися обстоятельствами.

Знаю, многие бабы на моём месте так и делали. Собирали себя по кускам в кратчайшие сроки, верили в то, что всё теперь станет как прежде, если всего лишь сделать вид, что можно так жить.

И даже были счастливы. Но буду ли счастлива я, стоит мне сделать над собой такое… насилие?

– Нет. Сказать хотел, что развод дам.

Знаете чувство, когда слышишь то, чего добивалась всё это время?

Ну, скажем, выгоняешь мужа из дому во время крупной ссоры, в которой он виноват на все сто, а когда уходит, понимаешь, какой ужас внутри? Именно сейчас я испытываю его в полной мере.

Одно дело повторять себе, что это конец, но видеть, что это не так.

Хвататься за призрачность, понимая, что у тебя в руках вместо неё – неизбежность. И совсем другое слышать, что и твой муж готов дать тебе развод.

– Хорошо. Значит, в суд идти не придётся.

Говорю это, а у самой голос дрожит так, что я вибрации слышу. Но мне нужно быть сильной. Пусть и вынужденно, но я просто обязана таковой стать.

– Не придётся.

Даня поднимается на ноги. Делает шаг ко мне. Нависает сверху и шепчет сбивчиво:

– Но от тебя не отступлюсь. Завоюю снова, несмотря на этих всех твоих хахалей новых.

Завоюю так, чтобы не сомневалась, что ты мне нужна. А потом, если согласишься – сыграем роскошную свадьбу.

Он быстро уходит. Обувается в прихожей, выходит из квартиры. И мне остаётся только одно – совершенно непонятное чувство, которому я не могу дать названия. Впрочем, Верниковский вроде как вручил мне свободу… пусть и в данный конкретный момент.

И сейчас у меня есть возможность просто побыть наедине с собой и ни о чём не думать.