Вместо того чтобы уютно сидеть у Рэна, мы забились в машину Алистера, и его шофер привез нас в Иствью, где проходила эта тусовка века.
Проклятый Джеймс МакКормак.
– Если хочешь поехать домой… – начинаю я уже в который раз, но Руби лишь закатывает глаза.
– Я останусь с вами. – Она сжимает мне руку и тянет меня к лестнице, ведущей на верхний этаж виллы.
Я игнорирую взгляды людей. Мы пользуемся не лучшей славой в Иствью. Мы не только раз за разом отнимаем у здешней команды лакросса победу, но еще и Алистер отличился: дважды нападал на МакКормака с серьезными последствиями.
Пока мы поднимаемся по лестнице, я слышу, как кто-то глупо задирает его, и когда я бросаю взгляд через плечо, то еще успеваю увидеть, как Кеш оттесняет плечом какого-то типа, который слишком близко подошел к Алистеру.
– Не поддавайтесь на провокации, – сказал Рэн, идущий впереди меня и Руби, озираясь в поисках Сирила.
Музыка гулко разносится по всему вестибюлю, это бит-хаус, от которого дребезжит люстра и гудит голова. Даже жаль, что я не пьян, тогда бы не замечал этого, но об этом не может быть и речи.
Мне нужна ясная голова.
– Ты хоть приблизительно представляешь, где он может торчать? – кричит Рэн.
Я отрицательно мотаю головой. Дом, в котором проходит вечеринка, принадлежит родителям МакКормака, и я смутно припоминаю, что когда-то уже бывал здесь. Витые лестничные перила и жуткие картины с корзинами фруктов и старыми вазами кажутся мне знакомыми. Тогда я был настолько пьян, что теперь даже вспомнить не могу, где здесь что находится.
Мы преодолеваем последние ступени и идем по холлу к двустворчатой двери. Плечи Рэна напрягаются, и я, немного осмотревшись, понимаю почему.
На столе, где еще видны остатки игры в покер, стоит Сирил. Он громко подпевает песне, которая наполняет все пространство, и держит в руке стакан виски, который выплескивается при каждом его движении. Перед ним на столе девушка, она танцует так же непринужденно и призывает выпить. Он запрокидывает голову, осушает стакан – и швыряет его от себя.
Стакан разбивается о стену, но это, кажется, никому не мешает. Наоборот: по залу разносится ликование. Сирил со смехом кланяется, спотыкается и удерживается за девушку.
– Поверить не могу, а я еще за него волновался, – Рэн покачал головой.
– А я считаю, это только подтверждает, что твое беспокойство было не напрасным, – возразил Алистер, подходя к нам. – Своим поведением он напоминает мне декабрьского Джеймса.
Это замечание подействовало на меня как удар под дых.
