– Как я вижу, вы беспокоитесь за этого лузера, – продолжает МакКормак. Он с отвращением кривится, оглядывая Сирила с головы до ног. – Этот идиот заблевал весь туалет.
Я не хочу поддаваться на его провокацию. Действительно не хочу. Но тут он отрывает руку от перил и кладет ее на бедро Руби:
– А тебя что привело сюда?
Она отпрянула от МакКормака в тот самый момент, как я сделал шаг вперед.
Я открываю рот, но Руби опережает нас всех:
– Не трогай меня, – говорит она вполне дружелюбным тоном.
Я беру ее за руку, как только она оказывается рядом со мной.
МакКормак смотрит то на меня, то на Руби. Его насмешливая ухмылка становится шире:
– Как мило. Теперь, когда мы все прояснили, убирайтесь отсюда. Отбросов вроде вас здесь не хватало…
Я чувствую, как свободная рука автоматически сжимается в кулак.
– Следи за словами, – рычу я.
– Да ладно тебе, Джеймс, – тихо предостерегает меня Рэн.
– А ты лучше следи за своей болонкой, Бофорт.
Я сделал шаг к нему, но откуда-то возник Алистер и удержал меня за локоть.
Я гневно сверкнул на него глазами.
– Ты тоже обругал меня в тот раз, когда я бросился на этого придурка, поэтому не смотри так, – возмутился он. – У нас есть важные дела.
Я понимаю, что он прав. И все равно во мне кипит злость. Одно дело, когда МакКормак по-дурацки задирает меня. Но он оскорбил моих друзей и Руби, и во мне все взывает к тому, чтобы я показал ему, что думаю об этом.
Но потом я взглянул на Руби и подумал о том, что решат ее родители, если я приду домой с синяком под глазом или с ободранными костяшками пальцев.
Это однозначно плохо.
Я тяжело сглатываю и рывком отворачиваюсь. Кеш и Рэн поддерживают Сирила, а я веду за руку Руби.
Мы вместе покидаем вечеринку.
18
АлистерКартина, как мы волочим Сирила по пустынным улицам Иствью, была, без сомнения, грандиозная. Сначала он едва мог держаться на ногах, и мы двигались вперед лишь благодаря тому, что Кешав и Рэн тащили его на себе, но по пути ему становилось все лучше. Когда мы, пройдя две мили, наконец наткнулись на работающую кафешку, он уже мог хотя бы разговаривать.
Он опустился на скамью, Рэн и Кеш уселись рядом с ним, а мы с Джеймсом и Руби напротив. Он устремил апатичный взгляд в окно.
Чем дольше я смотрю на Сирила, тем больше о нем тревожусь. Похоже, что с Джеймсом происходит то же самое: на его лице отражается смесь тревоги, сочувствия и гнева. В последнем я не могу его упрекнуть – после всего, что Сирил сделал ему, Лидии и Руби.
