Не будет ли злоупотреблением доверия, если я посвящу семью в тайны моих друзей. Однако теперь дело касалось не только Лидии и Джеймса. И как бы ни были они оба важны для меня, я не могу больше ставить на кон свои отношения с родителями.
– Все началось в тот день, когда я пошла забрать у мистера Саттона рекомендательное письмо, – произнесла я, немного помедлив. – В прошлом году в сентябре.
Родители внимательно слушали меня. Теперь сложившаяся ситуация уже не казалась мне такой пугающей. Напротив, я чувствовала, что нахожусь в правильном месте, где могу, наконец, сказать всю правду.
И я продолжила:
– Я думала, у нас назначено время. Но когда заглянула в кабинет, он был там не один.
Начало далось мне с трудом, но чем дальше, тем легче слетали с языка слова. Когда я рассказала, что за этими снимками стоят Сирил и отец Джеймса, мама схватила отца за руку.
– Мортимер Бофорт бессовестный человек, – заявила я охрипшим голосом. – Ради спасения своей репутации он пойдет по головам.
– И ему безразлично, что он разрушает другую семью, – покачала головой мама.
– Какой страшный человек.
– Страшный человек? Я бы подобрал несколько другие слова, – произнес папа, и между бровей у него обозначилась вертикальная морщина.
– Удивительно, как монстр мог воспитать такого доброго человека, как Лидия, – поддакнула Эмбер.
Я так долго вела рассказ, что совершенно выдохлась. Я сделала глоток чая в надежде, что комок, который все еще стоял у меня в горле, наконец уйдет.
В кухне воцарилась тишина.
– Я не могу поверить, что ты все это носила в себе так долго и никому не рассказывала, – произнес, наконец, папа.
Он снял очки и потер глаза.
Чай остыл, и я отставила свою чашку.
– Я просто не могла обмануть доверие Лидии и Джеймса.
– Но речь идет не только о них двоих, – мягко высказала Эмбер то, что я и сама вчера поняла.
– Я понятия не имею, как убедить ректора Лексингтона в своей честности. Мистер Бофорт – член родительского комитета, он каждый год делает огромный спонсорский взнос, как и родители Сирила.
Если их слово поставить против моего, то ясно ведь, кому он скорее поверит.
– Но есть и оригинальные снимки, исходники, верно? – спросила мама.
– Сирил их стер. Если они и есть у кого-то, то у него или у мистера Бофорта.
– Даже если и есть, как Руби доказать, что это не обработанные снимки?
– Все это ничего не даст, – сказал папа, качая головой. – Нам надо поговорить с ректором и сказать ему правду.
– Нет! – воскликнула я. – Только не это. Я не могу выдать Лидию.
