Спаси нашего сына

Тетя тоже спит беспокойно, в такие ночи она, бывает, бормочет что-то бессвязное себе под нос, а иногда вскрикивает, резко, жутко, пугая меня. И хотя я совершенно не верю, что кто-то всерьез мог заключить сделку с тетей, но приступаю аккуратно к поискам. Первым делом открываю откидную дверцу шкафа-стенки. Старинный, еще советских времен, кажется, он достался нам в наследство от бывших хозяев. Здесь, в отделе, который предполагался под мини-бар, на стеклянных полках, хранятся все документы, не представляющие особой ценности: счета за коммунальные услуги, договора из института, чеки об оплате за газ и воду.

Тут царит идеальный порядок, я периодически проверяю их и аккуратно раскладываю. В шкатулке, где раньше лежали деньги, пусто: всю заначку тетя успела растратить, когда только начались первые проявления болезни, а «похоронные» деньги остались на ее сберкнижке, и к счастью, снять она их пока никак не может.

Конечно, никаких пачек денег, я тут не нахожу, даже завалящихся десяти копеек и то нет.

Опускаюсь на колени возле дивана, где лежит тетя Мила. Сейчас она дышит так тихо, что мне в какой-то момент становится страшно: жива ли? Но потом она снова начинает бормотать, а я вздрагиваю от неожиданности, отскакивая назад.

— Уф, — выдыхаю, сердце колотится быстро-быстро. Вроде бы ничего плохого не делаю, а быть застуканной все равно страшно. Я неловко заглядываю под край тонкого матраса у ее ног.

Остается последний ящик, где лежат наши паспорта и документы на собственность. Он запирается на ключ, который я ношу с собой. Отпираю ящик, захватываю стопку, и иду на кухню.

Плотно закрыв за собой дверь, ставлю чайник на газовую плиту. За окном уже совсем светло, и впереди длинный и трудный день, а я совсем не успела отдохнуть.

Вздохнув, приступаю к документам, и уже в первые минуты ощущая неясное беспокойство.

Нет ни одной бумажки, связанной с квартирой. Ни-че-го. Никаких документов на собственность, хотя я точно помню, что сама лично убирала в ящик. По пальцам бьет мелкая дрожь, и я во второй раз начинаю осматривать бумаги, проверяя каждый листок, в надежде, что он мог затеряться среди других документов.

По позвоночнику катится холодный пот, тянет живот, а я бормочу:

— Сейчас-сейчас, мы найдем все, подожди.

А потом понимаю: да не найдем.