Онлайн-библиотека книг
Я сейчас подойду.
Джип высокий, Ева неловко держится за ручку, пытаясь забраться. Наверное, с животом это не просто совсем, думаю я, помогая ей забраться. И неудобно не только в тачку запрыгивать. А работать посудомойкой, например, и за теткой чокнутой приглядывать.
— Егор, — зовет она, прежде чем я успеваю захлопнуть дверь. От звука собственного имени, произнесенного ею, меня кроет. Эта девчонка действует на меня как дурман, и чем дольше я рядом, тем сложнее это игнорировать.
— Что? — говорю хрипло.
— Если из-за меня у тебя проблемы с Викой, то не надо… Я пойду лучше, — и на полном серьезе собирается выйти из машины, куда я с таким трудом ее запихнул. Ты серьезно, Ева?! Я полдня убил, блин, чтобы тебя разыскать! А ты сбежать собралась, как чертова беременная Золушка.
— Сидеть, — рычу я, — не вздумай никуда рыпаться!
И дверь захлопываю перед ее носом, а потом еще и блокирую для надежности замки.
Вика сидит на лавке, в мою сторону не смотрит. Докуривает одну до фильтра и тут же сразу другую достает, пальцы подрагивают, а я испытываю досаду.
— Бросала бы ты, — говорю, присаживаясь рядом.
— Как ты меня? — усмехается она горько и поворачивается ко мне лицом, отбросив волосы. — Ты меня сюда зачем привез, скажи? Чтобы вот так эпично, как котенка за шкирку выбросить из своей квартиры?
— Я сниму тебе жилье, — мне вовсе не хочется слышать сейчас эти обвинения в свой адрес, но я понимаю, что у Вики есть все основания себя так вести.
А еще понимаю, что по-другому все равно не смог бы.
— А почему — мне? Почему не ей снять? Или ты решил к ней вернуться? Егор, если ты только из-за ребенка, то не ломай жизнь ни себе, ни мне, ни ей. Воспитывай, помогай, участвуй в его жизни, но ради этого не обязательно тащить ее к себе домой. Ты не станешь от этого счастливее. Подумай о себе, о нас, помнишь, как нам хорошо было? — она говорит и говорит, и руки ее тянутся к лацкану моего пиджака, а мне жарко и тесно от ее объятий, и главное, думаю с досадой, она никак не поймет, что дело вовсе не в этом.
Я просто не могу ее оставить в беде. Конкретно — ее. Еву. Потому что она это она, а я — это я, и для меня этого достаточно, а Вика никогда не поймет, даже я, гадство, не могу эти чувства обличить в нормальные слова, затык какой-то.
