Спаси нашего сына

Ощущаю, как лениво перемещается с места на место сын и тихонько похлопываю его по выступающей точке на животе.

И только потом оборачиваюсь на Егора.

Он смотрит на мой живот, на мою ладонь, покоящуюся поверх платья, и лицо его выглядит выглядит застывшим, окаменелым словно.

А мне как-то неловко становится оттого, что он застал этот интимный момент моей с сыном связи.

Но ведь Баринов — его отец. И ему рано или поздно придется познакомиться с ним ближе. Хотя бы для того, чтобы мой сын знал, что у него есть отец.

Я много думала о том, как мне придется рассказывать ребенку о том, где его папа, но так и не решила, как буду это делать. Время покажет.

— Идем, — он наконец, отмирает. Не смотрит мне в глаза, выходит, открывая мою дверь. Подает руку.

А я еще от прошлого прикосновения не отошла, когда мы шли с ним до машины, и от жара его ладоней мои ноги подгибались, а сердце билось неистово о грудную клетку.

Я сама первой никогда бы не решилась взять его за руку, а он это сделал так просто и естественно, точно мы каждый день с ним вот так прогуливаемся.

Сейчас, касаясь его ладони, я снова ощущаю электрический разряд.

Егор помогает мне аккуратно спуститься из его джипа, а потом прячет свою руку в кармане брюк, и я с досадой думаю, что возможно, ему не так уж и хочется меня касаться.

Мы поднимаемся на просторном лифте до его этажа, он первым выходит, гремит связкой ключей.

Я захожу следом за ним в квартиру и тут же накатывают воспоминания.

Я помню запах его жилья, — оно пахнет духами Баринова, вкусным кофе, чем-то уютным и дорогим.

Женский. Приторный.

И от него начинает слегка подташнивать.

— Где ванна помнишь или показать? — спрашивает Егор и я впервые за долгое время говорю:

— Я все помню.

Захожу в ванну, натыкаясь взглядом на красную помаду с открытым колпачком, стоящую возле зеркала. Через бортик ванной переброшен атласный халат, в раскрытой дверце стиральной машинки виднеется край ажурного белья.

Этот дом кричит о том, что в нем живет другая женщина. Что мне здесь не место, и я как вражеский захватчик, попала сюда против ее воли.

И снова это предательское желание сбежать, отступить.

Но я смотрю на себя в зеркало и шепчу:

— Ты сможешь. Ради сына.

И собрав волю в кулак, игнорирую все, что связано с Викой. Мне просто нужна помощь. Мне и нашему с Бариновым сыном. И я просто не имею права поддаваться эмоциям.