Спаси нашего сына

И что-то внутри ухает вниз от этой мысли, вспоминая ее исчезнувшую тетку, и хоть умом я понимаю, что чужаки просто так на мою территорию бы не пролезли, внутри скребет неприятно.

Наверное, потому я так запросто распахиваю дверь в ванную комнату и замираю, не в силах двинуться с места.

Ева, совершенно нагая, стоит, перешагнув через бортик ванной. Я вижу ее округляющиеся от удивления глаза, приоткрытый чувственный рот, но мой взгляд непроизвольно скользит ниже, гораздо ниже.

Беременность меняет ее фигуру, но не делает хуже, наоборот.

Грудь заметно округлилась и потяжелела, и я застреваю на ней, ощущая, как приливает кровь ниже живота. Никогда прежде меня не цепляли беременные женщины, все это казалось странным, не торкало, в общем.

А тут не то, что торкнуло, тут бошку напрочь сносит.

И от вида Евы в целом. И от этого живота, который я сейчас могу разглядеть как следует. Унизанная голубыми полосками вен светлая кожа, трогательно выступающий вперед пупок, а за ним — целая жизнь. И мне вдруг безотчетно хочется прикоснуться к нему, именно сейчас.

Подчиняясь своему порыву, я делаю шаг вперед, ладонь сама тянется к животу Евы. Ее кожа прохладная, тугая, гладкая, как шелк. Я кладу руку, а сам глаза поднимаю вверх, заглядывая Еве в лицо.

— Тебя стучаться не учили, Егор? — шепчет она, но в голосе нет упрека, я вообще не могу считать ее эмоции.

— Не учили, — почему-то и я перехожу на шепот, хочу добавить что-то еще, но вдруг чувствую уверенный толчок в ладонь.

Он достаточно ощутимый и очень неожиданный.

И это — возможно — мой сын. И сейчас он не вымышленное сплетение моих и Евиных клеток, он вполне себе самостоятельная единица, которая дает о себе знать. Заявляет. Привлекает и притягивает внимание.

— Так… сильно, — говорю я в растерянности, ожидая повторения, и пацан не разочаровывает. Еще одно движение, и снова точно в центр моей ладони.

— Он у меня сильный, — Ева улыбается чуть смущенно, — выйди, пожалуйста. Я хочу помыться.

— Хорошо, — говорю я, но не выхожу. И даже рук своих не убираю.

Так и стоим, как два идиота, точнее, идиот здесь только один, это я. Не могу шага сделать, все это так странно и ново, так удивительно.

Казалось, ну чего я в жизни своей не видел? Я испытал, пожалуй, все. Но что из этого всего может сравниться с вот этим толчком?

Да ничего. Даже близко.

Глава 22. Ева

Его прикосновения как электрический ток.

Разряд — и сердце снова вспоминает, как это, биться неистово, когда рядом стоит Егор Баринов.

Я очень хочу, чтобы он ушел.