Спаси нашего сына

Быть с ней, быть еще ближе, чувствовать все полностью. Ева подается мне навстречу, как тогда, в марте, отбрасывая все стеснение, и я с удовольствием понимаю, что беременность нисколько не мешает тому, что творится сейчас между нами.

Напротив, ощущение даже ярче, чем в ту, первую близость.

Первую для нее.

Я это помню.

Касаюсь ее разгоряченного тела, грудь стала еще больше и чувствительнее — от каждого прикосновения Ева издает тихий, глухой стон, и он заводит меня настолько сильно, что я снова в какой-то момент боюсь не сдержаться.

Где-то звонит телефон, вибрируют часы, брошенные среди вещей, но именно сейчас ничего не имеет значения, кроме нее.

Моей Евы.

Глава 31. Ева

Кажется, сердце мое, подобно пташке, вырвется из грудной клетки и вылетит на свободу, когда меня касаются ладони Егора.

Его лицо, сосредоточенное, чуть нахмуренное, прямо напротив моего, и я прижимаюсь щекой к его щетине, наслаждаясь тем, как она колется, мне действительно это нравится.

Мне нравится все, а еще больше — его поцелуи, прикосновение, легкое дыхание, долетающее до моего живота.

Когда Егор целует его, обнимая ладонями, я замираю и не дышу, только судорожно сжимаю пальцами края футболки, чтобы хоть чем-то занять собственные руки.

Это волшебно. Еще трогательнее и трепетнее, чем наша первая ночь, и хоть тогда он тоже был нежен и ласков, но сейчас каждый нерв оголен и все это ощущается ярче в разы.

И движение малыша в ответ, там, где только что были губы Егора, как признание сыном отца.

У меня на глазах наворачиваются слезы, но не от обиды или боли, как ночью, они от трогательности момента.

Я словно в огне, и сладкие волны пламени лижут тело, разгораются костром там, где наши с Егором тела соприкасаются. Я ловлю каждое его движение, каждый вдох, но все равно оказываюсь не готова к тому моменту, когда мы становимся одним целым.

Страх за то, что мы можем задеть ребенка, отступает, Егор осторожен, но это не мешает ему быть настойчивым и не обращать внимание на надоедливые звонки.

А я еще сильнее вцепляюсь в его локти, чтобы он не мог от меня оторваться, но по его выражению лица и так видно — сейчас он здесь целиком и полностью со мной, только мой.

И это упоительное ощущение обладания им затапливает густой горячей волной, заставляет снова чувствовать свое тело легким, как воздушный шарик.

… А после мы лежим рядом, укрытые одним на двоих пледом, и его длины не хватает, чтобы полностью укутать нас.