Спаси себя

Когда на сей раз он отстранился от меня, мы оба тяжело дышали.

– Спасибо, что ты сегодня здесь, – пролепетал он.

Мы оба лежали на боку лицом друг к другу. Джеймс нежно поглаживал мою талию, рисовал у меня на коже какой-то узор.

Я хорошо помнила те ощущения, когда он прикоснулся ко мне впервые: как будто его пальцы прожигали кожу сквозь ткань моей одежды. Точно так же было и теперь, когда его ладонь снова опустилась ниже и остановилась у меня на бедре.

– Спасибо, что позволяешь быть здесь с вами обоими, – прошептала я, отводя у него со лба рыжеватую прядку.

Я могла бы вечно перебирать его волосы, моим пальцам нравилось играть ими.

Мы лежали тихо. Единственное, что было слышно, – наше ровное дыхание. Мы не могли оторваться друг от друга. Мне было необходимо все время касаться Джеймса, словно в подтверждение, что все это – реальность. Что мы действительно обрели друг друга и между нами есть это новое и постоянно растущее доверие.

Джеймс был рядом, когда я засыпала, одна его рука в моей ладони, а вторая мягко зарылась мне в волосы.

– Та-дам! – завопила я в тот самый момент, когда прозвенел звонок на обеденную перемену.

Мы с Лин стали собирать сумки, но не успела я закинуть на плечо рюкзак, как прозвучало сообщение.

– Руби Белл срочно приглашается в кабинет ректора Лексингтона, – раздался в громкоговорителе голос секретарши.

Моментально все ученики в классе обернулись в мою сторону и уставились на меня.

Я, наморщив лоб, глянула на часы, висящие над дверью класса.

Собственно, наш разговор с ректором Лексингтоном намечался на конец перемены. Если он захотел видеть меня немедленно, значит, что-то случилось.

По коже побежали мурашки.

– Мне пойти с тобой? – с готовностью спросила Лин, когда мы выходили из класса.

– Нет, иди спокойно в столовую и поешь. – Я крепко держалась за ремень рюкзака.

– О’кей. А ты уже знаешь, чего хочешь? Давай я тебе возьму, чтоб потом в очереди не стоять.

– Это было бы классно. Возьми то же, что и себе.

Лин коротко пожала мой локоть, прежде чем мы разошлись в разные стороны.

Дорога до кабинета ректора Лексингтона показалась длиннее, чем обычно. Недоброе чувство усиливалось по мере приближения к цели. И, когда секретарша окинула меня строгим взглядом, сердце чуть не выскочило из груди от волнения.

Я сделала глубокий вдох, перед тем как постучаться в тяжелую деревянную дверь и войти.

Приветствие застряло в груди.

Перед письменным столом ректора сидела моя мама.