Спаси себя

В мгновение ока в воображении пронеслись картины несчастного случая с отцом.

– С папой все в порядке? – тотчас спросила я, быстро шагнув к ней.

– У отца все хорошо, Руби, – ответила мама, не отрывая, однако, взгляда от массивного письменного стола.

Я растерянно пялилась на ректора.

– Садитесь, мисс Белл, – предложил мне ректор Лексингтон, указывая на свободный стул подле мамы. Я неуверенно села.

Ректор Лексингтон положил перед собой сцепленные в замок ладони и посмотрел на меня поверх очков:

– Нет ничего важнее доброго имени школы.

Мы столетия были лучшими. Если кто-то наносит нам вред своими действиями, я выступаю решительно против такого человека. Это должно быть вам хорошо известно, мисс Белл.

– Господин ректор, вообще-то я думала, что весенний бал прошел успешно. Если что-то сделано не так, то мне очень жаль, но… – Я не успела закончить фразу, как ректор выдвинул из стола ящик, извлек из него четыре распечатанных фотоснимка и подвинул к нам.

– Эти снимки предоставил один из встревоженных членов родительского комитета, – невозмутимо продолжал он.

Я услышала, как мама резко набрала в легкие воздуха. Снимки были темные, и поначалу я ничего не могла на них разглядеть, пока не опознала себя.

Я взяла один из них и поднесла ближе к глазам.

Я не сразу смогла понять, откуда он взялся – снимок сделан на вечеринке Back-to-School? Только там на мне было зеленое платье.

Но на фото я не одна. Рядом со мной мужчина.

И выглядело все так, будто мы целовались.

Я припомнила, что мы разговаривали.

Но мы никогда не стояли так близко друг к другу. Я понятия не имела, кто сделал этот снимок, но он явно сделал это умышленно – чтобы опорочить меня или Саттона.

– Это совершенно невинная ситуация. Я…

– Мисс Белл, кажется, вы не понимаете, – перебил ректор Лексингтон. – Эти снимки прислал член родительского комитета, и один из наших учеников подтвердил, что видел вас вместе с мистером Саттоном.

– Но мы всего лишь разговаривали! – возмутилась я.

– Руби, следи за языком, – предостерегла мама.

Глянув на нее, я покрылась холодным потом.

Такой я маму никогда не видела – она была бесконечно разочарована. Но не успела я ничего сказать в свою защиту, как ректор Лексингтон продолжил, и мама отвернулась от меня.

– За все двадцать лет моей работы подобного не случалось, мисс Белл. Я не допущу, чтобы доброе имя школы уничтожили из-за недопустимой интрижки.

– Не было никакой интрижки! – воскликнула я.

Я не могла поверить в происходящее.