Спаси себя

Между тем я дошла до точки, в которой пришлось признаться себе, что мое новогоднее намерение – сделать разрыв окончательным – провалилось. Джеймс был всюду. Если не лично, то в моих мыслях, и я не видела возможностей это изменить, тем более что слова Джеймса и по прошествии двух дней все еще пропускали разряд тока по всему моему телу.

Как раз мурашки от этого тока я почувствовала, когда мы с Лин после обеда вошли в помещение, а Джеймс уже сидел на своем месте как всегда в последнее время – с книгой в руках.

Минуты тянулись как жевательная резинка, но, наконец, явилась и Камилла, и мы начали собрание.

– Дуглас, – сказала Лин. – Плакаты вышли отличные. Мы уже получили множество похвал.

Дуглас удостоил Лин легкой улыбкой, что тем не менее было больше, чем каждый из всех нас получил за последние собрания.

– Возможно, благодаря этому мы обратим на себя внимание какого-нибудь спонсора.

– А в остальном наш список гостей выглядит довольно солидно. Разве что у нас до сих пор нет ораторов, это меня тревожит. Времени остается уже немного, – пожаловалась я. – Киран, тот профессор, которого ты хотел привлечь, откликнулся?

– Да, – сказал Киран, но вид при этом у него был безрадостный. Я уже догадывалась, что сейчас последует: – Но времени у него, к сожалению, нет.

– О’кей, ну хоть что-то. – Я ободрительно улыбнулась ему. – Кто-нибудь еще может похвастаться успехом?

– Ну, хорошо, тогда… – Джеймс откашлялся.

Мне пришлось бороться с собой. Я не хотела на него смотреть. Но и игнорировать его я не могла. Это вызвало бы у остальных только лишние вопросы, на которые я не хотела отвечать. Или не могла.

– Да, Бофорт? – поддержала меня Лин.

– Элис Кэмпбелл вызвалась сказать заключительную речь.

Джеймс поймал мой взгляд. Только теперь я увидела, как бледно его лицо. И под глазами темные круги, как будто он не спал с самой субботы.

Я все еще раскаивалась в том, что сказала ему те жестокие слова. Он их не заслужил, и мне бы очень хотелось поговорить с ним спокойно и объяснить, почему я была так разгневана, когда он стоял под дверью.