Спаси сердце короля

Мой отец любил прибегать к этому способу при переговорах. Вы, наверное, даже слышали о том, что он стрелял в колени, чтобы заставить людей перед ним падать.

Наконец ухмылочка с лица Ровере сползает. Это почему-то дарит мне невероятное удовольствие. Он слишком много о себе возомнил.

Гай делает паузу, позволяя своим словам повиснуть в воздухе, а потом продолжает:

– В любом случае я согласился на эту встречу не для того, чтобы просто отдать вам то, что вы просите. Я предлагаю союз.

Ровере выглядит теперь заинтересованным.

Былой надменности на лице и не осталось.

– Триумвират, – говорит Гай. – Мы – британцы, ирландцы и итальянцы – объединяемся. Вместе мы контролируем не только Англию, но и всю Европу.

Я смотрю на Аластера, пытаюсь уловить, что он будет делать дальше. В случае их согласия, получается, от меня больше не потребуется никакой помощи. Отпустят ли меня с родителями? Будет ли предложение Аластера иметь силу после такого?

– Полагаю, вы шутите?

Аластер в свою очередь фыркает, и в его голосе я улавливаю нотки возмущения, когда он, позволяя себе неуважительный тон, говорит:

– Вы, кажется, слишком наивны.

Гай, не реагируя на его скепсис, продолжает:

Гай откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Его взгляд твёрд, полон уверенности. А вот я в полной растерянности. Он не просто выживает после смерти отца, он превращает её в источник силы. Он использует недооценку итальянцев и ирландцев в своих интересах, предлагая союз, который обещает несравненное богатство и власть, – но только на его условиях.

В этом варианте Гай не просто отвергает предложения Ровере и Гелдофа, а предлагает свою, более амбициозную стратегию, демонстрируя хитрость и дальновидность. Он переводит фокус с простого территориального контроля на создание мощного альянса, выгодного всем сторонам, – при условии, что они согласятся играть по его правилам.

Неужели теперь он станет тем, кем хотел видеть его Вистан? Он пытался слепить из своего сына страшное чудовище, подобное себе. Бездушного человека, руководствующегося желанием получать больше уважения, больше власти, больше благ для своей семьи.

И теперь я наблюдаю за тем, как это и в самом деле сбывается. От этого в груди у меня всё сжимается. Его отец даже после смерти использовал моё предательство в свою пользу. Как будто знал, что Гай после этого сломается окончательно и перестанет противостоять своей страшной «природе».

К горлу подкатывает неприятный ком. Я пытаюсь сглотнуть его, но всё тщетно.