— Поручик Борейко поднял бинокль к глазам, — На дальномере?!
— Восемь тысяч двадцать."
"— Вот видите, Борис Дмитриевич. Да и курс его почти чисто на запад, мимо нас идет.
— А вы господин капитан не думаете, что хоть не сам Того, так крейсера его рискнут нас пощупать? Подлетят, дадут пару залпов и сбегут, пока мы возимся. Да и артиллеристам нашим тренировка нужна, пусть в любую минуту готовы будут. На дальномере?!
— Семь тысяч девятьсот двадцать.
— Да, Николай Васильевич, этот подлец пройдет от нас примерно в тринадцати верстах, а потом и отвернет мористее.
Наша эскадра уже выходит на внешний рейд. Но следить за ним надо, конечно, чтобы не учинил какой каверзы.
— Ваше благородие, господин капитан, — крикнул наблюдатель. — У япошек легкий крейсер горит, крайний в колонне.
Офицеры одинаковым движением вскинули к глазам восьмикратные цейссовские бинокли.
— Не вижу причины пожара? — недоуменно проговорил Степанов, — Разве что… ага, да они под накрытием, родимые… Но кто же их?
— Николай Васильевич, — окликнул командира Борейко, — гляньте, мористее, прямо за японцами, почти у самого горизонта.
Видите? Там вроде корабли, но их очень трудно обнаружить, они как-то сливаются с морем.
— Ну и глаза у вас, Борис Дмитриевич, как у орла! — отозвался Степанов, — Но до чего же хитро придумано, ни за что не увидишь, а увидишь — не прицелишься, мелькает все время.
Затаив дыхание, офицеры наблюдали, как вроде бы из пустого места засверкали вспышки выстрелов.
— А ведь концевой японец-то утоп! — с удивлением протянул поручик Борейко, ну дела-а! Что это у них там за пушки, молотят как из картечницы, а снаряды как бы и не восьмидюймовые… Интересно было бы глянуть, хоть одним глазком. Смотрите, Николай Васильевич, опять накрытие. Вот окропил, так окропил! И как кучно! Ох! Что это там горит, неужто в пороховой погреб гостинец засадил? — офицеры молча наблюдали как заживо сгорает японский крейсер.
— Эй, на дальномере, — поручик достал из кармана свой блокнот и секундомер, — братец, замерь-ка мне дистанцию до концевого японца, а потом вон до того пятнистого.
— До японца, вашбродь, семь тысяч пятьсот… до этого, который в пятнах, примерно двенадцать тысяч.
— Почему примерно, болван? — вспылил поручик…
— Расплывается, вашбродь, дистанцию точно не ухватишь. — извиняющимся голосом ответил солдат, уже предчувствуя огромный кулак поручика.
