"
"— Товарищ капитан первого ранга, командира взвода я проинструктировал, он в вашем распоряжении, но у меня сомнения по поводу порядка на танкере….
— Да, майор, старший лейтенант Рагуленко сейчас рядом со мной, мы с ним уже договорились о взаимодействии. За танкером они со старшиной присмотрят, вы не беспокойтесь. А как там у вас?
— Экипаж, пока еще не отошел от удара, антенное поле все выгорело, был инцидент с гражданским специалистом, погиб матрос-рулевой, ранен командир корабля.
Согласно введенному Осадному Положению я выставил караулы по всем ключевым точкам. Надеюсь, что эксцессов больше не будет.
— Спасибо, майор, если что случится, держите меня в курсе.
— Давайте так, Сергей Сергеевич, по вопросам порядка и безопасности, я буду держать в курсе своего комвзвода, а он вас. А, по военно-морской части вы, будете получать доклады по команде. Не стоит нарушать нормальную субординацию, положение не настолько тяжелое.
— Вы правы, Александр Владимирович, конец связи.
— Конец связи. — Жестом показываю связисту, что разговор окончен.
Так, на БПК все в норме, а у нас блин…, как сказал Пал Палыч — начать и прикончить. Спускаюсь во второй трюм, видок, как после штурма с применением огнеметов. Видимо пришлось тут жарко. Воняет горелым металлом, озоном и расплавленной изоляцией. Но, ведь Москве не объяснишь, случай это или что еще, раз нет результата, значит срыв задания, почти боевого.
А за это по головке не погладят, а если и погладят то дубиной. А все же интересно, сколько сейчас времени… Но вдруг в наушнике глухо зуммерит. Нажимаю тангенту приема персональной рации, и слышу, это лейтенант Жуков на связи, — Товарищ майор, ваше приказание выполнено, посты выставлены, отделения, свободные от караульной службы, соберутся в кубрике через полчаса.
Киваю головой, больше себе, потому что он меня не видит. — Все, лейтенант, конец связи! — Ну вот и все, можно и к Одинцову сходить — инструкции получить.
Но сначала пройдусь, осмотрю посты, потом заскочу в каюту, себя родного в порядок привести. Своим мужикам надо моргнуть левым глазом, пусть негласно контролируют срочников-морпехов. Контроль и еще раз контроль, контроль превыше всего. И когда же это теперь кончится?
20 августа 2012 года. Час Ч+1.5, где то в Тихом океане, БДК «Николай Вилков».Алексей Тимохин, 45 лет.
