— Почему ты выбрала Вира? Его, не меня? — Он странно усмехнулся. — Вот уж не думал, что когда-нибудь проиграю ему. Хотя… Это будет даже весело.
— Ты псих! — Я не поняла ничего из его слов.
— Еще какой, — ответили мне шальной улыбкой. — А еще я до арха не люблю проигрывать. Ты же бросила мне вызов, малышка. И я просто не могу его не принять.
— Единственное, что я мечтаю бросить, — это тебя с крыши, — не выдержала я.
— А придется поцеловать.
Не давая возразить, Варлок сграбастал меня за талию, и мы полетели вниз навстречу брусчатке.
Мне показалось, что над головой даже раздался хохот оскалившихся каменных горгулий. Но я почти тут же почувствовала, как меня держат. Надежно. Крепко прижав к сильному мужскому телу.
— Я жду.
Мои ноги болтались в воздухе. А я поняла, почему Варлок лучший игрок: он всегда добивается своего. Любым способом.
Вот и сейчас, находясь во всех смыслах в подвешенном состоянии, я осознавала: придется целовать. Хотя хотелось — убивать. Но чем дольше я буду противиться, тем больше шансов, что этот псих устанет и мы разобьемся.
Я зажмурилась, вытянула губы в трубочку и скорее клюнула, чем поцеловала альва. Хотела в щеку. Но промахнулась и попала в ухо. Варлок вздрогнул и инстинктивно прижал меня к себе еще сильнее."
"Упс… Некстати вспомнились слова Вира о том, что этой части тела вроде бы у альвов не стоит касаться. Когда приоткрыла один глаз, закончив процедуру лобзания, то увидела, с каким удивленным выражением лица меня изучают. Так наверняка браконьер рассматривал бы дракона, угодившего в силки для куропатки.
— Издеваешься? — хрипло спросил Варлок.
— Я нечаянно… Я не туда метила… — Я оборвала сама себя на полуслове, заметив, как дернулся кадык альва, напряглась его шея и проступили под кожей жгуты сухожилий.
— Смотрю, ты любишь бесить и раздражать, — выдохнул мне в губы этот ненормальный и поцеловал.
Меня буквально смело. Напором. Натиском. Штормовой волной. Запредельно откровенно, страстно, горячо. Прижатая к горячему сильному телу, напряженному, словно согнутый в дугу клинок, я чувствовала, как поднимается и опускается грудь альва при каждом вдохе.
Да я и сама в этот момент напоминала натянутую до предела струну.
Поцелуй, поначалу жадный, ненасытный, дикий, становился все нежнее. Он сводил с ума, кружил голову, заставлял задыхаться от осеннего воздуха, вдруг ставшего горячим. Меня наполняло неясное предвкушение, у него был вкус джина, запах морского бриза. Губы Варлока — пьянящие, прикосновения — далекие от целомудрия.
