— Мало того, который ты мне подарила вечером на набережной.
Мне же почему-то вспомнился другой вечер. И я на пороге ванной комнаты. И старые шрамы на теле альва. Откуда они? Хотелось узнать ответ, но сейчас, увы, нужно было решить одну наглую остроухую проблему.
— Я, как добропорядочная эйра, сделаю вид, что этого не слышала. — Я изобразила саму богиню Невозмутимости, а потом, резко подавшись вперед, оперлась рукой о стол и губами невесомо коснулась губ Вира.
Всего на миг. И тут же отстранилась, плутовски улыбаясь.
— Но быть всегда добропорядочной скучно.
— Знаешь, сейчас я готов помочь тебе выкрасть что угодно, хоть центральный алмаз из короны владыки альвов, — хрипло выдохнул Вир, окинув меня неожиданно горячим и голодным взглядом.
— Тебе не нужно ничего красть, — категорично заявила я. Не хватало еще, чтобы Вир узнал, о какой именно «безделице» идет речь. Все же булавка на приворот хоть и не дурманящий порошок звездной пыли, но тоже вещь незаконная. — Просто, может, у тебя есть идеи, как выкрасть одну мелочь, которая принадлежит подруге, но тот гад ее забрал.
— И что там за вещь, ты мне, конечно, не скажешь? — Вир был на удивление догадливым.
— Это не моя тайна.
— Хорошо. Ты знаешь точно, где лежит та вещь?
— У него. Вряд ли он будет носить ее с собой постоянно, — предположила я. Все же булавку с приворотом не стоит держать все время рядом с собой.
— Знаешь, будет проще, если я попытаюсь… — начал Вир."
"Я вновь возразила. Мы слегка поспорили, но потом все же смогли не только договориться, но и придумать план.
Вир обещал помочь с каскадной матрицей невидимости — заклинанием, которое считалось весьма сложным даже для магистров. Да и требовало оно силы уровня «поток» или же демоновой кучи накопителей. Зато с ним я спокойно смогла бы войти в мужское общежитие так, что ни одна охранка меня бы не заметила. На мой вопрос, откуда Вир так хорошо знает это заклинание, альв лишь усмехнулся и заявил, что потратил на него несколько месяцев. А все для того, чтобы удрать из Эллийской цитадели в пятнадцать лет.
Я вспомнила, как Вир обмолвился, что ему пришлось отстаивать свое право на выбор. Его отец мечтал, чтобы сын продолжил династию, а Вир поступил на алхимика. И судя по тому, что он в пятнадцать сбежал из цитадели, девизом которой было «из наших стен выходят воины, которых не остановит даже смерть» (догадываюсь, какие методы воспитания там были в чести при таком-то девизе), с отцом у альва был долгий и изнурительный бой за свою судьбу.
