Проникновение, немного болезненное и потому отрезвляющее, заставило меня выгнуться, теснее прижавшись к дракону грудью. Эйнар подхватил меня под ягодицы, легко приподнимая и снова насаживая на горячий твердый ствол — медленно, неторопливо, позволяя приноровиться и привыкнуть к странным ощущениям — под водой.
«Да мы еще практически ничего не пробовали!».
Сердце остро кольнуло, я сжала сильнее внутренние мышцы, поймала губами мужской стон, и целовала, лихорадочно целовала дракона в ответ, помогая ему всем телом, двигаясь в его ритме, в нашем ритме.
Ослепительная кульминация заставила все тело напрячься струной, я закричала, и эхо моего крика под сводом пещеры слилось с громким стоном Эйнара, который достиг пика одновременно со мной, как никогда горячо и сладко.
Все замерло. Остались только звуки — плеск волн, шум водопада, и рваное жаркое дыхание.
— Тереса… — выдохнул Эйнар, не отпуская, все так же оставаясь во мне. — Как ты смотришь на то, чтобы присоединить к своему роду еще одного дракона?
Я сморгнула, и томная слабость отпустила. Смысл слов ускользал от пребывающего в растрепанных чувствах сознания. Я отстранилась, отделяя себя от дракона, а дракона от себя.
— Зачем? Угрозы роду больше нет.
Эйнар закатил глаза и внезапно одним резким движением ушел под воду, обрывая мою запинающуюся речь на полуслове. Впрочем, долго задаваться вопросом, что вообще происходит, мне не пришлось, потому что дракон вернулся и сунул мне в руки невзрачно серую ракушку жемчужницы.
Я вопросительно посмотрела на ректора и под поощряющим взглядом раскрыла створки.
— Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, Тереса.
…на перламутровой внутренности раковины покоилось ажурное колечко, сверкающее бриллиантовыми капельками.
— А это — та самая вещь, которую, я надеюсь, мы отсюда заберем.
Я почему-то всхлипнула и повисла у дракона на шее.
Эйнар подхватил меня на руки и вынес на берег, где я решительно поняла, что воде я все же предпочитаю сушу. А еще…
— Все же заниматься любовью на золоте совершенно не романтично! Посмотри, я теперь вся в синяках.
