Так что успокойтесь и ешьте, адептка Ривад.
Я сникла, вгрызлась в хлеб с сыром и, только дожевывая первый кусок, поняла.
Дракон лежал и хитро щурился, наблюдая за моим вытягивающимся лицом.
— Вы… ты… — с трудом пропихнув еду в нужное горло и так и не определившись, как самой обращаться к вроде бы любовнику, но ректору всея академии, я открывала рот и не могла подобрать слов.
— Пока ты думаешь, как покорректнее назвать меня подлецом, негодяем и нахалом, давай я спрошу — что ты все-таки делаешь в академии Тереса из рода Ривад, именуемого Молчащими?
О! Хорошо, что напомнил! Молчащие!
Я снова запустила зубы в бутерброд и хмуро уставилась в окно, делая вид, что никакого вопроса не слышала, и никакого многозначительного взгляда не видела, и вообще нет тут никого, сижу одна, попиваю чаек, думаю о прекрасном.
— Тереса, — вкрадчиво позвал дракон — у-у-у, змеюка подколодная! — и выпрямился, кровать жалобно скрипнула под его весом.
Думала-не думала… а кто мешал оставить свои догадки при себе, а бедную девушку — в покое?
— Что у тебя случилось? Я просто хочу помочь.
Я продолжала пялиться в окно, недовольно сопя и чувствуя, как глаза почему-то защипало. Слишком мягким был голос, слишком обволакивающим, и слишком сильным — желание сдаться. Только кто я тогда буду? Глава рода или маленькая девочка, плачущаяся на жизнь?
— Тереса.
Я резко повернула голову и отчаянно уставилась в такие близкие янтарные глаза.
— Да, — коротко и зло выдохнула я. — Обидели. Они умерли. Все.
И поджав губы, не отводя взгляда, я наблюдала как расширяется, заполняя почти всю радужку, драконий зрачок.
Он вскинул руку, провел кончиками пальцев от виска к подбородку, а потом прижал ладонь к моей холодной щеке, грея, почти обжигая ее своим теплом.
— Расскажи, — шевельнулись губы.
Я прерывисто выдохнула, с твердым намерением прямо сейчас потребовать прекратить лезть в мои дела и в мою жизнь, но… не смогла.
