Лестер медленно повернулся и вынес меня из ванной. От его тела исходил буйный жар — и я совсем не чувствовала прохлады. С удивительным смирением приняла миг, когда саркан распахнул дверь спальни и, прошествовав через неё, торопливо опустил меня на постель.
А куда подевались драконы? Они должны быть здесь и помешать нам!
Но, как назло, в комнате было пусто.
Всё это происходило будто не со мной. Словно во сне, из которого невозможно сбежать, где ничего нельзя изменить — всё случится так, как должно и как задумано бурным подсознанием, а может быть, фантазией.
Всего лишь фантазией! Может, я до сих пор сплю в ванной?
Лестер вернулся, чтобы закрыть дверь, а затем вновь направился ко мне, на ходу стягивая через голову мокрую прилипшую к телу рубашку. Казалось, он делал всё порывисто и быстро, но в моих глазах его движения словно размазывались — и я успевала разглядеть так много интригующих деталей. Как перекатываются его мышцы, как сияет на его коже ещё не погасшая магическая чешуя.
Он совсем недавно обернулся в человека — и теперь на меня словно надвигалась бронзовая статуя, ожившая неизвестно чьей волей.
Твёрдо намереваясь прекратить этот беспредел, я села на постели, прикрыв грудь руками. Но через миг снова рухнула на неё под тяжестью воли Лестера, который навис надо мной, внимательно и неспешно скользя взглядом вдоль моего тела. Он просто смотрел, не касался — а я словно чувствовала движение его ладоней по коже.
— Тер, мы не должны! Ты же зна…
Он качнулся вперёд — и в губы впился его нетерпеливый, обжигающий поцелуй.
Мой протест вместе с остатками страха погас, как брошенный в воду уголёк.
Сколько прошло времени — неизвестно. Я понимала лишь, что мои губы немеют, скулы ломит, а дыхания не хватает — и голова становится лёгкой, на грани обморока. Нельзя! Ведь нельзя целоваться так безумно долго и жадно, что всё остальное вокруг окончательно перестаёт существовать. Нарастающее томление перетекало по каждой мышце и скапливалось тянущей тяжестью внизу живота.
Я чувствовала себя наточенным клинком. Острым до такой степени, что ещё немного — и нечто во мне надломится.
“Скажи хоть что-нибудь”, — билось в голове.
Лестер, конечно, не слышал моих мыслей. Но зато, кажется, прекрасно чувствовал мои желания — даже те, в которых я боялась себе признаться. Его горячие, словно тавро, губы, спустились по моей шее, и каждое их прикосновение к коже оставляло тающие, словно искры, следы.
