Спасти своего врага

Альв небрежно взмахнул рукой, мол, позволяю.

Осторожно, так, как прикасаются только к особам королевской крови, Флоу заправил длинный белый локон эльфу за ухо, чтобы не мешал, наклонился к его шее, собираясь свести с нее очертания позорного клейма, и… нахмурился.

— Хм, — произнес он и, обогнув кресло, осмотрел шею Альва с другого бока.

— Что такое? — спросила я, наблюдая за странным поведением мужчины.

Август Флоу выпрямился и ответил, не сумев скрыть удивления в голосе:

— Метки нет. Похоже, ее контуры рассосались.

Мое сердце гулко ударило в грудь.

Метка исчезла с шеи Альва. Это означало…

Пульс ускорился. Зашумела кровь В ушах у меня будто грохотали барабаны.

Альв смотрел на меня, и в его глазах я видела отражение собственных мыслей. Мы думали об одном и том же.

— Что ж, — завозился помощник судьи, — похоже, для меня здесь нет работы. С вашего позволения я вернусь к своим делам. Кирнари, — он отвесил мне легкий поклон.

Мы не заметили, как он ушел, ибо утопали в глазах друг друга.

На краю сознания отдаленным эхом проносились слова Кияны:

«Он в тебя втрескался».

«Только любящий мужчина будет так ухаживать за женщиной».

Мне чудилось, что часы остановились, что мир исчез и вся вселенная, и звезды, и луна, и солнце, сейчас вращаются вокруг нас двоих, будто зависших в невесомости, вне времени, в пустом пространстве без звуков и воздуха.

Комната растворилась в лучах заката. Ее очертания растаяли. Я видела только лицо Альва. Лицо, озаренное светом угасающего дня. Всем телом я ощущала близость этого мужчины. Кажется, даже слышала, как стучит его сердце. Так же часто, как мое собственное.

Мы будто говорили без слов. Я понимала все, что он хочет мне сказать, и знала, что все мои мысли и чувства на поверхности.

Как же долго мы шли друг к другу!

Только что я получила неоспоримое доказательство преданности Альва.

Разрушив волшебство момента, этот миг тишины и упоительного единения, Альв вскочил с кресла и рухнул передо мной на колени.

С трепетом, очень нежно он взял меня за руки и посмотрел мне в глаза с такой горячей любовью и отчаянной мольбой, что все внутри у меня перевернулось. Сердце сначала сжалось, а затем взорвалось сладкими искрами счастья.